Шрифт:
– В любую!
– давит голосом, - Свободную.
– Ладно.
– Это что такое?!
– переворачивает телефон экраном ко мне.
От страха и волнения мое горло деревенеет. Не уверена, что не пропал голос.
– С-список....
– Решила зубочисткой в меня потыкать? Мозгов вообще нет?
– Это вещи первой необходимости...
– Ещё раз выкинешь что-нибудь подобное - я за себя не отвечаю.
Выходит, не потрудившись закрыть за собой дверь, а я мысленно бросаю в его спину топор.
Идиот. Даже зубочисткой можно убить, если знать, как.
Глава 6
Ярослава
Мне страшно. Ужас держит за горло ледяной рукой. Руки и ноги неподъемные, тела своего вообще не чувствую и разумом отчетливо понимаю, что это всего лишь сон.
Один из сотни, что мне приснились раньше.
Меня снова дерут собаки. Я не ощущаю боли, но вижу кровь и чувствую её запах. Эти воспоминания живут со мной с детства.
Я кричу во всё горло, но из него ожидаемо не выходит ни звука. А собаки не унимаются, повалив меня на землю, жадно рвут плоть.
Просыпаюсь, когда легкие скукоживаются от недостатка кислорода, и я начинаю задыхаться. Хватаю воздух открытым ртом и отбрасываю одеяло в сторону. Руками быстро-быстро ощупываю свои ноги и, найдя шрамы на лодыжке, успокаиваюсь.
Боже. Ротвейлеры не снились мне уже больше года. Ни одного кошмара даже после смерти Марата, и я надеялась что они навсегда перестали мучить меня. Но нет....
Вернулся ещё один детский страх.
Он родился, когда однажды на заднем дворе нашего дома на меня напал ротвейлер брата. У них как раз шли занятия - Марат учил своего пса атаковать человека. Я выбежала на газон очень не вовремя. Собака схватила меня за ногу и протащила через весь задний двор. Прокусила ногу до кости, а потом нацелилась на горло, но подоспевший брат успел оттащить её. Я помню каждое мгновение, несмотря на то, что мне было всего семь.
Раны зашивали, но с обеих сторон щиколотки всё равно остались глубокие вмятины.
С тех пор у меня развилась кинофобия - патологическая боязнь всего, что связано с собаками. И все мои ночные кошмары связаны именно с ними.
Взяв в руку телефон, смотрю на время и зажигаю фонарик.
Я, как это всегда бывает после таких снов, с головы до ног мокрая. Облепившая грудь и спину футболка холодит кожу и вызывает нервный зуд. Нужно срочно в душ, а я из вредности отложила переезд в другую комнату, оборудованную отдельным санузлом, на завтра.
Так что, придется выходить отсюда глубокой ночью. Сама виновата.
Поднимаюсь с кровати, зажигаю в каморке свет и, вынув полотенце и свежую пижаму из шкафа, приоткрываю дверь и прислушиваюсь.
Дом спит, только по традиции откуда-то издалека доносится еле слышный бубнеж работающего телевизора. Это, наверное, суслик передачу «Мир дикой природы. Эти загадочные сурикаты» смотрит.
Выхожу из каморки и, быстро переставляя ноги, шагаю к общей ванной. Запираюсь изнутри, быстро скидываю одежду и залезаю в душевую кабину. Остатки ночного кошмара стекают мыльной водой в слив. Дышать становится легче.
Моюсь, стараясь не намочить волосы, вытираюсь насухо и надеваю чистую одежду. Затем, повернув замок и открыв дверь, снова замираю и, не услышав ничего подозрительного, выскальзываю из ванной.
Делаю два шага по направлению к своей каморке и резко останавливаюсь. Из комнаты напротив начинают доноситься очень недвусмысленные звуки - скрип матраса и утробные стоны горничной.
– А-а-а-а-а... Ад-а-а-ам... ещё! Ещё!... Только не останавливайся!... Умоляю!
Воздух застревает в бронхах плотным комком, кожа вмиг покрывается испариной.
Чёрт!... Они там что... трахаются?!
– Да!!! Да, Ад-а-ам!... Еби меня!... Еби!
Её голос напоминает рыдание сумасшедшей. Становится жутко. Волосы на моем затылке начинают шевелиться. Что же он там с ней такое делает, если она так вопит?
Смочив пересохшее горло слюной и облизав губы, я тихонько приближаюсь к двери комнаты и слышу его грубый приглушенный голос:
– Рот закрой! Ты чё орешь?!...
Она слушается, кричать во всё горло перестает, но продолжает мычать и будто плакать. Ей так хорошо или так плохо?...