– Ветер, - мотострелковый комбриг протянул руку.

– Горец, - «осназовский» комбриг крепко пожал ладонь. – Чаю?

– Не откажемся.

– Идите за мной…

Поздоровавшись с Хасаном, Горец повёл прибывших офицеров в глубокий подвал.

– Аккуратнее, а то у нас тут без евроремонта, - предупредил Горец, указав на частично разрушенную временем лестницу, - ноги не переломайте.

Когда они спустились в подвал и вошли в одно из помещений, Ветер буквально обомлел от увиденного: на стенах висели большие экраны, на которых отражалась текущая обстановка, за несколькими столами с рабочими ноутбуками сидели операторы.

– Пункт управления радиоэлектронной разведки, - пояснил Горец. – Отсюда я вижу и слышу всё, что происходит в полосе группировки «Авангард» - и у противника, и у нас. По линии соприкосновения у меня есть посты радиотехнической разведки, посты радиоперехвата, в тыл противника летают «бездушные» с различной целевой нагрузкой, включая станции радиоэлектронной разведки. Вот, к примеру, - командир бригады радиоразведки обратил внимание офицеров на один из экранов, - в нескольких местах Кузнечного и Ябловки мы наблюдаем за сосредоточением сотовых телефонов, видите?

На экране, отражающем карту тыла противника, Ветер увидел несколько групп скоплений ярких точек, сливающихся до небольших пятен.

– О чём это говорит? – спросил Горец и тут же сам ответил: - Правильно, это не куча телефонов в одном месте лежит, это скопление людей, носящих телефоны. То есть, места сосредоточения личного состава.

– Обалдеть, - удивлению командира мотострелковой бригады не было предела. – Получается, они тоже нас так видят? Наши скопления?

– Конечно, - кивнул Горец. – Они, так же, как и мы, видят IMSI и IMEI включенных сотовых телефонов, а обладая базами данных и специальными учётами, прекрасно понимают, кому эти телефоны могут принадлежать. Мы, например, позавчера в Орловке наблюдали появление телефона, который, предположительно, может принадлежать заместителю главкома ВСУ.

– Не может быть, - пехотному комбригу казалось, что он утрачивает связь с реальностью, настолько полученная информация ломала ему шаблон восприятия. – Надо же было немедленно бить!

– Ну, во-первых, принадлежность телефона была установлена только спустя несколько часов специалистами нашей службы в Москве, а во-вторых, я всего лишь разведчик, - усмехнулся Горец. – О полученной информации мы докладываем своему руководству, а руководство уже само принимает решения. Мы делаем то, что можем, что в наших силах. Информацию нашу, конечно, оценивают, иногда даже очень хорошо, но всё же…

– А вы видите, где находятся, например, командные пункты бригад, что стоят напротив нас? – спросил Ветер, разглядывая экраны с радиоэлектронной обстановкой.

– Конечно, - кивнул Горец. – Вот, смотри… пункт управления бригады терробороны размещается в административном здании шахты номер три… пункт управления сто десятой бригады – в здании школы номер двенадцать на северной окраине Сталегорска, запасной пункт управления в административном здании сталелитейного завода… пункт управления сорок четвёртой бригады в здании техникума в Орловке, там же группа управления третьей танковой бригады, которая руководит действиями первого танкового батальона…

– Почему мы не бьём всё это по мере выявления? – Ветер задал животрепещущий вопрос. – Они же бьют нас! Мне уже дважды выносили «Хаймерсами» пункт управления. Первый раз прилетело прямо в нужный ангар, людей убило, компы, ноутбуки, плазмы – всё сгорело. Потом мы сместились в другой ангар, создав ложный пункт на противоположном ряду ангаров, и туда тоже прилетело.

– Если у противника не последние балбесы в РЭР сидят, то думаю, что они знают, где у тебя настоящий, а не ложный пункт управления, и вынесут его, как только начнётся наступление. А по ложному ударили, чтобы расслабить тебя, - предположил Горец. – Я бы так же сделал. Чтобы уничтожить твой штаб в самый нужный момент – когда обстановка потребует его немедленного обнуления. А мы по ним не бьём потому, что выявить расположение их штабов армейская разведка одним только наблюдением с воздуха и перехватами «Баофенгов» не может, следовательно, эти цели в план огневого поражения не попадают… а наша информация сверху вниз почему-то не течёт. Наверное, потому что у нас разные вертикали управления. Другого мнения у меня нет.

– Ну, про мой штаб не очень приятный ответ, - сказал Ветер. – В остальном – согласен. Война уже третий год идёт, а работать ради одной общей цели у нас никто не хочет.

– Поправлю, - улыбнулся Горец. – Не «никто не хочет», многие просто не умеют. Может и хотели бы, да не знают, как. Вот ты, например. Много ты знаешь про возможности радиоэлектронной разведки? Не много, а то и совсем не знаешь. Я тебе совсем чуть-чуть показал, а ты уже по-другому мыслить будешь, так?

– Так, - кивнул Ветер. – Познавательно очень.

– Я согласен с тобой, что большинство просто не хочет учится. Эти люди не желают познавать для себя что-то новое, особенно, если они в возрасте, при больших погонах, и самому вроде бы уже и ничего нового знать не надо, типа, подчинённые на это есть. Но у такого полководца его нежелание быть в курсе различных новинок, приводит к искажению правильного понимания современного боя, что в итоге приводит к неоправданным потерям ресурсов – людей, вооружения, боеприпасов, топлива. Но, слава Богу, есть и другие полководцы. Ты же пришёл сюда зачем-то.