– Тащите его, - приказал Урал.

Бойцы поволокли тело к двери, возле которой стоял Каштан. Кусок ухватился за лейтенанта.

– Товарищ лейтенант! Я пошутил, я не буду так больше, не надо меня расстреливать!

Командир взвода брезгливо сбил руку своего подчинённого, не вступая с ним в разговор.

– Сделайте что-нибудь, - оказавшись на дворе, Кусок обратился к стоявшим там сослуживцам, которые побелели от страха не меньше его самого.

– Имей мужество сдохнуть мужчиной, - громко сказал Урал. – Не вой, как баба!

Оказавшись у стенки сарая, Кусок упал на колени.

– Отпустите меня, - попросил он. – Я на штурм, я в дозор, я хоть куда. Пожалуйста!

– А ну, - Урал сделал движение рукой и Курган опустил автомат в землю. – Вот уже интереснее. Продолжай!

– Я всё понял, товарищ командир, я исправлюсь, не расстреливайте меня!

– Побудь пока тут, - сказал Урал. – Нам надо обсудить твоё предложение. Никуда не уходи.

Урал, Курган и Каштан отошли в сторону.

– Я у тебя во взводе его не оставлю, - сказал Урал. – Он, конечно, может и изменит своё поведение, но свой позор, который видели бойцы, он им не простит. И тебе тоже.

– Да он меня завалит при первой возможности, - сказал Каштан. – Это у него на роже написано.

– Завалит, - кивнул Урал.

– Командир, давай его во взвод Парижа отдадим, - предложил Курган. – Париж парень тёртый, год уже воюет, с дисциплиной у него во взводе вроде нормально, и этого там приголубит, если Кусок опять голову поднимать начнёт.

– Пацаны, - ротный посмотрел на офицеров. – Так-то он мужик, наверное, нормальный, просто его дерзость и силу в нужное русло направить надо. Командир отделения из него точно выйдет – своих бойцов в узде держать будет как надо. Давайте, наверное, Парижу его и отдадим. Тем более, что у Парижа сейчас задача будет – мама не горюй, - Урал подмигнул Каштану, - похлеще, чем у второго взвода.

– Отдаём его Парижу, решено? – спросил Курган.

– Отдаём, - кивнул ротный и вернулся к сараю: - Кусок, так что, расстреливать тебя, или ещё послужишь Родине?

– Родине, товарищ командир! – Кусок ухватился за брошенную ему соломинку.

– В Париже был когда-нибудь? – ротный нашёл место шуткам.

– Где? – Кусок выпучил глаза.

– Смотри, Кусок, - Урал старался выдержать суровый взгляд и командирские нотки голоса: - Если подобное отношение к службе повторится, пеняй на себя! Ты сам этот путь выбрал, никто тебя не заставлял на зоне на войну проситься, а раз ты здесь – будь любезен играть по установленным правилам!

– Буду, товарищ командир, - кивнул Кусок.

– Тогда даю тебе пять малых на сборы, поступаешь в распоряжение командира первого взвода, и сразу идёшь на задачу. Парижа слушаться, как меня. Впрочем, он и сам тебе спуску не даст.

– Я понял.

– Иди, собирайся.

– А можно… - Кусок пару мгновений словно раздумывал, спросить или нет, - Гриню с собой взять?

– Нет, - быстро отказал Урал. – Вдвоём вы становитесь преступным сообществом, а по отдельности – нормальные пацаны… так что, моё решение – нет.

– Да и хрен с ним, - Кусок махнул рукой и убежал в дом.

– А ты, - Урал выбрав минуту, когда рядом никого не было, ткнул Каштана в грудь, - не мямли перед подобными. Ты же видишь, как он пользуется отсутствием у тебя жёсткости! Другие и не подумали бы тебе перечить, но насмотревшись на то, как Кусок с тобой препирается, и сами начинают думать, что это возможно. А потом точно так же поступать начинают. Вспомни, чему тебя в училище учили, как с личным составом общаться надо? Требовательно, справедливо, без панибратства. Уяснил?

– Так точно, - кивнул лейтенант. – Буду стараться.

– А ты старайся, да, - сказал ротный. – Ты же видишь, кто к нам сейчас приходит? Люди в возрасте, со сформированными взглядами на жизнь. Им трудно принять, что вот ты, лейтенант, которому двадцать три года, будет командовать ими, отправлять их в бой – на убой. И тебе это неприятие нужно преодолеть. Научись лавировать между тем, чтобы управлять ими, и тем, чтобы они тебя не застрелили от внезапно возникшего чувства несправедливости. Всегда помни про этот момент, иначе ты долго не проживёшь – свои быстрее тебя обнулят, чем противник. Но и другое помни – в критической обстановке, чтобы принудить личный состав выполнить твой приказ, ты имеешь право воздействовать на них любыми доступными тебе способами – вплоть до расстрела на месте. Никто тебя здесь за это не накажет, если это действительно будет в рамках принуждения к выполнению приказа, а не сведение счётов за личные обиды.

– Я в курсе, товарищ старший лейтенант. Я сегодня по рации угрожал Гансу расстрелом, когда он отказался идти на «Зею» по вашему приказу, - чуть ли не похвастался лейтенант.

– Ну, по рации это одно, а в лицо – совсем другое. И что, он пошёл? – усмехнулся Урал. – Не пошёл. Потому что Ганс - толковый боец, прошаренный, и он понимает, что у него нет столько сил, чтобы взять «Зею».

– А зачем вы тогда приказали? – спросил Каштан. – Если это заведомо невыполнимое дело? Вы… вы же знали, что это невыполнимо?