Дежурный отправил Репу помочь пострадавшему добраться до комнаты. Одетый, вздрагивая в ознобе под шерстяным одеялом, Андрей забылся тревожным сном. Усталый Шпирц с воспаленными глазами разбудил его под утро, как только закончил с покромсанным Бычей. Доктор задал несколько вопросов, после чего извлек из медицинской сумки блистер «парацетамола», положил на стол, черканул на бумажке схему приема. Посоветовал употреблять больше жидкости, если есть возможность с лимоном.

Три дня Андрей провалялся с высокой температурой, хрипло и сухо кашлял, после чего пошел на поправку. Лимона Торс раздобыть не смог, зато подсунул под дверь несколько растворимых таблеток с витамином «С».

После выздоровления Андрей усиленно тренировался. Вместе с должностью получил право посещать спортзал в любое время. Часами не вылезал из «тренажки», даже обедал на матах. Оказалось не зря. Он уверенно выиграл три боя, причем два нокаутом, что позволило перейти в дивизион середнячков.

По вечерам Андрей ходил в «Аэродэнс», заводил знакомства и при каждом удобном случае осторожно заговаривал о Буре и его наследнике. Он ближе познакомился с Ирэн — подругой покойной Пуси, угощал виски, но ничего нового о Максе не узнал. Складывалось впечатление, что его усиленно прячут не только от посторонних, но и от ближнего круга. Андрей чувствовал себя в тупике, не знал, с какого края взяться за дело, как неожиданно все разрешилось само собой.

Пятничным утром информационные стенды и доски были обклеены траурными листовками с фотографией Максима. Из ретрансляторов лилась мрачная музыка.

Перед черно-белым ксерокопированным портретом сына с черной полосой по углу Андрей простоял с полчаса, после чего сорвал листок, сунул в карман и на деревянных ногах, словно в тумане, дошел до «Аэродэнса». Заказал дорогущую бутылку «Chivas Regal» два «дэнса», после чего отправился к дальнему столику.

«Макс мертв», Андрей обвалился на стул. Он пил, курил, дурел, но ничто не помогало. Ему словно засадили в грудь острогу и медленно проворачивали, наматывая душу.

— Сука! — Андрей ударил кулаком по столу, стакан с бутылкой подпрыгнули, — чтоб ты сдох, тварь!

На него начали оборачиваться.

— Убью!

— Тихо, тихо, — подошел Сузик, положил руку на плечо, склонился, — ты чего дебоширишь? — проговорил на ухо, — не хоро…

— Отвали! — отмахнулся Андрей и локтем угодил товарищу в грудь. Сузик неготовый к удару, упал.

— Ты чего, Летеха? Припух! — лицо «утюга» багровело и зверело одновременно, он быстро поднялся.

— Пошел в жопу! Что-то непонятно?! — опрокидывая стул, Андрей резко встал. Его качало, глаза налились, губы сжались в бледную полоску. В следующую секунду они бросились друг на друга. Сузик тоже был поддатым, но не в такой степени, как Андрей. Они били друг друга, колошматили с отчаянностью мартовских котов. В пылу борьбы Андрей откусил Сузику пол-уха, придушил, а потом бесчувственного избивал, пока их не растащили. С окровавленным ртом, кулаками Андрей зыркал бешеными глазами, скалился, словно дикий зверь, и пытался вырваться.

Сам тоже получил не слабо: гематомы под обеими глазами, распухший нос, ссадины на скулах и лбу, разбитые кулаки. Боль и «дэнс» принесли облегчение, только не тощий косячок, а полновесная сигарелла. Эти два ухаря работали над его сознанием, умело накидывая пыль на блеклый портрет с черной полосой.

Три дня Андрей не выбирался из своей берлоги, превратил ее в помойку. Поскальзывался на блевотине, укрывался окровавленным одеялом, грязный, не умытый, лохматый мочился в бутылки из-под воды, ел лишь грибы и те не первой свежести.

Торс открыл дверь и едва удержался, чтобы не стошнить. Кривясь, затыкая нос, прогнусавил: «Собирайся. Босс хочет тебя видеть». Раш был на «ферме», но скоро обещал вернуться, полчаса привести себя в порядок у Андрея имелось.

Как Торсу не было противно, он отволок Андрея в прачечную и несколько минут держал под ледяным душем, затем заставил помыться, причесаться. Милку — прачку попросил подретушировать избитую физиономию.

Через полчаса припудренный, затонированный, в черных очках, в растянутой толстовке Торса, в его же мешковатых штанах, отекший Андрей стоял перед вождем.

С минуту Раш рассматривал его, затем спросил:

— Что за херня?

— Так, — Андрей дернул плечами, — подрался.

— Сними очки.

Неохотно Андрей убрал стекла. Сантиметр за сантиметром Раш изучал рихтованный фасад. То ли он привык к бойцовским, коцанным рожам, то ли Милка не пожалела макияжа, босс как будто не сильно расстроился, казалось, ожидал худшего.

Усталым движением Раш накрыл глаза руками и так сидел несколько минут. Затем резко убрал, произнес:

— У тебя харя такая, словно ею по асфальту возили.

Андрей тупился и молчал. Раш гвоздил его взглядом и катал желваками.

— Как ухо? — спросил, наконец, он.

— Ухо? — Андрей инстинктивно дернул рукой к отбитому левому уху.

— Не твое, Сузика.

— А-а-а, — начал припоминать Андрей. Он забыл и теперь не мог вспомнить, выплюнул или проглотил скользкий кусочек. Перед внутренним взором возникла окровавленная физиономия товарища: «А ведь Сузик записался в «утюги» на год раньше меня, и недавно перешел в дивизион «отбойников»».