— Послушай, командир, мне нужна Пуся, у нас с ней …

— Нет, Пуси. Еще вчера вынесли, — проговорил охранник через губу.

— Куда вынесли? Зачем? — не понял Андрей.

— Ее клиент пырнул в номере, — проговорила махровым прокуренным голосом толстуха. — Ангелы приходили, обезбол кольнули и утопали. Оставили два пластыря, остальное сказали «дэнсом» добить. Сказали, не жилец она.

— Умерла? — у Андрея вытянулось лицо.

— Да! Умерла! Пошел отсюда! — Стопер отлип от стены, шагнул к стойке. Его воспаленные глаза с розовыми белками и темной обводкой подсказали Андрею: с этим типом лучше не связываться.

— Подожди, Стопер, — вмешалась толстуха, — может вам предложить другую девочку? — как она не старалась мило улыбнуться, вышло по-жабьи.

— Нет.

Андрей вышел: «Вселенная меня, конечно, любит, но не очень». Его хлипкий план рухнул, подобно пеплу с кончика сигареты.

Он добрался до комнаты и, кажется, уже в падение, прежде чем коснуться койки, заснул. Опять снился Максим. Стоял солнечный, безоблачный день. Сын в подаренных на одиннадцатилетние бутсах, играл с мячом на сочном газоне перед маленькими тренировочными воротами. Он был сосредоточен и старался выполнить какой-то финт. Андрей умилялся им, ощущал на лице тепло солнца, на душе было тихо и безмятежно. Его внимание привлекло шевеление в высокой траве за газоном. Сухие стебли раздвигались и мялись. Как выяснилось несколькими секундами позже, это были вовсе не стебли, а паучьи лапы. "Фрин" не такой огромный, каких видел днем, полуметровый, плоский, прижимаясь к земле, шустро нес к Максиму свои жуткие «хваталки». Андрей хотел броситься к сыну, но не смог, он словно был духом, наблюдателем за стеклом. Тогда заорал: «Макс! Беги! Беги! — сын его не слышал, продолжал сосредоточенно катать мяч. — Макс! — снова закричал Андрей с такой силой, что запершило в горле, — смотри, там за воротами! Там фрин! Он бежит к тебе!». Максим продолжал играть с мячом, поддел на мысок и принялся чеканить. Мутант на всей скорости врезался в сетку, не останавливаясь, не замедляясь, поволок ворота вместе с собой. Странным образом они не опрокидывались. Тварь была уже совсем близко. Андрей собрал всю волю, все силы и постарался сдвинуться с места, без толку…

Он проснулся в горячем поту, его трясло, жутко хотелось пить. Страшный сон будил скверные предчувствия. Андрей встал, взял со стола чайник, припал губами к носику. Пусто. Под кроватью нашел ополовиненную бутылку, выпил в три глотка. После чего принялся ходить по комнате. Сон не отставал, мельтешил перед глазами, лип.

В какой-то момент Андрей остановился, тяжело выдохнул, впился пальцами в слипшиеся грязные волосы, закинул голову и уставился на тусклый светильник. С минуту не шевелился, потом скосился на тумбочку. Секунду, другую колебался. Затем быстро подошел к ней, выдвинул ящик, за потрепанной в мягкой обложке книгой «Фазерботы», у задней стенки нашел недокуренный косячок. Берег на крайний случай.

Андрей не употреблял наркотик принципиально. Дурь делала его слабым, рассеивала внимание, затормаживала. А он собирался стать хорошим бойцом.

Сел на кровать, покрутил окурок в пальцах. Сухая трава приятно шуршала и потрескивала. Он еще раз спросил себя, так ли это необходимо, после чего прикурил. В голове начал размягчаться и рассасываться темный сгусток, образы потускнели, стали таять. В груди потеплело, в теле образовалась пьяная текучесть. Но скверное предчувствие никуда не девалось. Он словно побывал в будущем и точно знает, что с Максимом случилось. Курил бычок, пока не обжег пальцы. Скоро в голове все смешалось, он заснул сидя на кровати, привалившись спиной к бетонной стене, подбородком упершись в грудь.

Наутро его растолкал Торс. От неудобной позы шея затекла и ломила при малейшем движении, к тому же разболелся правый бок. Торс сказал, чтобы он привел себя в порядок и топал за ним — Раш зовет.

У предводителя Андрея ждала новость, которая вогнала в смятение — не знал то ли радоваться, то ли огорчаться.

Потягивая дымок из своего длинного мундштука, Раш предложил ему вступить в гвардию, а точнее, в особый отряд телохранителей. На такое решение его подвигла вчерашняя неприятность с мутантом.

Стать приближенным к главнокомандующему не входило в планы Андрея. Кривя губы в вежливой улыбке, он заговорил:

— Э-это, конечно, честь…э-э-э, даже не знаю, что сказать. Спасибо за оказанное…

— Че-то ты не шибко рад, — Раш скосил на Андрея розовый глаз, струя дыма, вытекла из его тонких губ, цепляясь за щетину, погладила по щеке и растаяла над головой. В комнате витал сладковато-соломенный запах чего-то, точно не «дэнса».

— Да, нет, рад, конечно. Боюсь облажаться… Кажется, я это, не совсем готов. Только во втором дивизионе, впереди еще много сильных бойцов и Соломон, и Ловкач, и…, а еще Монстра у «гладиаторов». Боюсь не оправдать доверие, — блеял Андрей.

— Херня все это. Садись, — Раш подбородком указал на кожаное кресло, через стеклянный столик, на котором стояла жестяная коробочка.

В богато обставленной комнате с коврами, с лепниной, с тусклой подсветкой под потолком они были одни. — Знай себе цену, — продолжал вещать вождь, — ты не говна кусок и не мясо для отбивной. Ты даже не Стояк, ты Сто`ик. Усекаешь разницу. Вчерашняя заварушка с монстрячинами мне кое что про тебя показала. Я не беру абы кого себе в охрану. Ты пес, настоящий пес. Ты за своих готов любому глотку порвать и даже подохнуть. Твою верность мне еще надо завоевать, но поверь мы с тобой одной крови. И многим похожи, только ты…, как бы это сказать, чтобы не обидеть, не туповат, нет, бесхитростный, что ли, не прощелыга. Короче, не такой интриган, как я. Понимаешь, ты не рвешься к власти. А вот что тебе действительно нужно, мне хотелось бы знать. Навел о тебе кое-какие справки и, кроме того, что ты пришлый, ничего не нарыл.

Андрей смотрел в выпученные глаза с розовыми белками, на подточенные зубы и гадал, что же хитрый лис прячет в рукаве? По тонкому льду двинулся очень осторожно. Он рассказал Рашу ту же историю, что Сузику и Мафику. Вождь наверняка с ними переговорил. Может, даже с покойной Пусей перекинулся словечком. Главное, Андрей мысленно перекрестился, чтобы стариков не нашли. Могли возникнуть нестыковки. Он все больше пугался перспективы. Подумал, что его уже раскусили и весь спектакль для драматизма, для изюминки, так сказать.