— Будешь Летехой, дальше посмотрим, — заключил Мафик. Судя по зубастой улыбке и короткому замаху, по-дружески заехал Андрею в челюсть. Расфокусированный новичок усмехнулся:

— Понял. Летеха так Летеха.

Начались изнурительные тренировки. Новообращенный «утюг» выкладывался по полной. Каждый раз, когда уже не было сил, пот ел глаза, а в груди хрипело, он вспоминал Максима, вспоминал жену, дочь. И, черт подери, силы откуда-то находились, он снова лупил по кожаному мешку, пока не валился с ног.

Своим сумасшедшим упорством расположил к себе команду. От них узнавал много чего интересного. К примеру, не все в сборной по принуждению, а точнее, всего четверо. Во-вторых, за бои неплохо платили. В-третьих, принадлежность к кулачникам давало некоторые привилегии, как-то занимать верхние этажи, разумеется, на территории, подконтрольной рашпилям, покупать еду и «дэнс» со скидкой, бесплатно тренироваться в спортзале и питаться в клубной "столовке".

Андрей перемещался по «Ладоге» бесконтрольно. Тусклые антивандальные плафоны слепо освещали помещения, коридоры, тупики, переходы… Толком разглядеть что-то было сложно, но чтобы не споткнуться и не врезаться достаточно.

Заполучив свободу, он сразу подумал о побеге. Не тут-то было. Огромное безоконное пространство под торговым мегацентром «Ладога», разделенное на коридоры, большие и малые помещения, представляло из себя городок с соответствующей инфроструктурой. У ворот Андрей заметил блокпост с вооруженными людьми. Каждый входящий и выходящий подставлял под сканер запястье, после чего опускалась преграждающая планка.

Изначально комплекс «Ладога» принадлежал мутным личностям, живым из которых оставался только Раш. По слухам, еще до снегопада, в катакомбах, построенных с куда большим размахом, чем было необходимо для логистических целей, занимались контрафактом, контрабандой и прочим криминалом, и Бура имел к этому отношение. После известных апокалипсических событий начальник полиции с бандюганом разделили город по силе могущества. Используя административный ресурс, Бура прибрал Черкесск к рукам. Рашу же достался микрорайон вокруг ТЦ.

От Сузика, бывшего установщика автосигнализаций, с которым Андрей сблизился во время тренировок, узнал, что «рашпили» и «бурыги» (так тот называл бурильщиков), хотя друг друга недолюбливают и не упустят случай почесать кулаки о ненавистные рожи, в момент опасности объединяются. Общими силами защищают Черкесск, будь то от набегов «Диких», «Бавуков», «Ильичей» так и от «мутяр», которые в последнее время донимают особенно. Также Сузик поведал, что мутанты замечены везде, откуда приходит информация. В Невинномысске так точно. С городом налажена проводная коммуникация. С Армавиром и Ставрополем сообщение хуже. Радиосвязь отвратительная, в сильные снегопады вообще «ложится».

О сыне градоначальника Сузик знал не больше прочих. Спросил, почему Андрей этим интересуется, что заставило интересанта свернуть со скользкой дорожки.

Спустя два месяца тренировок Андрея выпустили в октагон. Он выиграл три боя, один проиграл. Противниками были такие же новички. Правила не позволяли наносить увечий, и Андрей быстро восстанавливался. Тяжелые бои с сильными соперниками его ждали впереди, а пока его даже не внесли в таблицу турниров.

Он продолжал оттачивать мастерство и набирать форму. Коллеги по цеху подсказывали, давали советы, делились секретами (между одноклубниками бои не проводились, лишь спарринги) и он впитывал. Пробовал, отсеивал ненужное, оставлял «годное». Спортзала ему оказалось мало. Выпросил у Торса матрас, обмотал им бревно, всю конструкцию утянул скотчем в несколько слоев, после чего подвесил к полудюймовому анкеру, на котором крепился антивандальный светильник. Раньше, лежа на койке, смотрел на мощный крюк и недоумевал, для чего тот на самом деле вкрутили в потолок. "Не для светящейся же висячки. Скорее всего, чтобы вздернуться от паскудной жизни". И лупил без устали. Скотч рвался, бревно выпадало, он чинил и продолжал тренировки.

Главной, его целью, как многие думали, был не блестящий кусок металла — кубок чемпиона. Он готовился выживать.

Однажды Андрея поймали при попытке покинуть анклав. Раш наказал его показательно в острастку другим должникам. Выставил на бой с чемпионом. В той драке, точнее, в избиение дилетанта Андрей понял, насколько не готов, насколько слаб, насколько беспомощен. Злость и ярость клокотали, он поднимался, падал, снова поднимался, бросался и падал. На его лице не осталось живого места, впрочем, как и на всем теле. Конь без особых усилий обрабатывал его как грушу. Сломал два ребра, нанес множество рассечений, синяков и ссадин. Канвас был залит кровью. Раш созерцал экзекуцию и скалился. Конь дважды взглядывал на него, призывая остановить избиение, но вождь дождался, пока после тяжелого удара в голову Андрей задеревенеет, сделает несколько буратинных движений руками и рухнет ничком. В воцарившейся мрачной тишине Раш вскочил и громко захлопал в ладоши. Его никто не поддержал, но когда начал озираться и окатывать публику дичайшим взглядом, слабые хлопки все же заплескались. Но и они скоро стихли. По залу прошел изумленный вздох и шепот. Раш повернулся к октагону, руки его замерли, словно удерживали невидимый шар. Кровавая котлета медленно поднималась из багряной лужи. Жуткое зрелище. Конь махнул рукой и покинул ринг.

Андрей думал, что не оклемается. Он не мог ни лежать, ни дышать, ни есть, ни шевелиться не испытывая боли. В первую адскую ночь не сомкнул глаз. Лежал на кровати, забинтованный, словно мумия, и таращился в потолок.

Наутро Торс принес завтрак. Минуту разглядывал Андрея, затем достал из-за уха самокрутку, сунул в распухшие, рассеченные губы. После второй затяжки Андрей ощутил, как боль стекает с него, словно грязь с окна. Стало светлее, в голове закружилось, а в животе, будто начал распускаться бутон лотоса.

На следующий день заявился Раш. С порога долго смотрел на синюшное вздутие вместо лица, поерзал губами, затем, как ни в чем небывало широко заулыбался, шагнул через порог:

— Кто старое помянет тому яйцо всмятку.

Дернул под себя табурет, уселся, вперил в Андрея глаза-шары.

— Все чики-пики? Торс сказал, выживешь. Соврал?

— Эслэкосачокпропишэтетовыэву.

— Что? Не понял? Говори четче.

— Нэт.

— Чего нэт? — Раш ниже наклонился к распухшим, словно после неудачной хейлопластики губам.