Жердь кивнул, переведя взгляд на Айдена, и начав рассказывать:

— Помню-помню. Дело-то жирное было. Наших десять пошло, и мелюзга эта с ними. Только как в воду канули все — и наши, и сектанты эти. Братья из Оплота потом весточку скинули: «Мол, видали похожих на тех сектантов». Уж мы тогда с описанием этих типов постарались. Да только следить без толку. Небось на их сектантскую территорию упёрлись. Ну та, что в Оплоте, здоровая она там, что твой квартал. С тех пор ни слуху, ни духу.

Надежда ещё оставалась. Парень, стараясь не показать своего волнения, уточнил у Жерди:

— Что насчёт стаи беспризорников?

— В посёлке и носа не показали. А вот среди замеченных в Оплоте сектантов пару совсем молодых наши приметили, но та ли это мелюзга — нам не известно.

Айден с облегчением выдохнул. Да, это может быть просто совпадение, но хвосово проклятье, это лучшая новость за всё время с момента возвращения! Появилась хоть какая-то надежда! Значит, нужно искать след в резиденции секты.

Между тем Жердь продолжал:

— Мы, значит, к их главным сунулись. Ну к тем, которые в Оплоте сидят, про наших спросить. А они нос воротят: «Мол, знать не знаем, не было никакой вылазки на Свалку». И всё тут.

«Необычный нищий», — мелькнула мысль у Айдена. — «Рядовые члены и двух слов связать не могут. А тут всё хоть и кое-как, но складно и быстро. При этом в нем не чувствуется больших сил. Уверен, он даже духовную энергию не научился чувствовать».

— Что же, благодарю, — он аккуратно передвинул монеты, которые в одно мгновение исчезли со стола, стоило только убрать руку. — Ещё один вопрос. Почему вы назвали мастера Кормака мутным?

— А потому как он уже четвёртую стаю растит с тех пор, как тут обосновался, — главный пожал плечами, зыркнув на жердь. — И все, как одна, сгинули. Только нынешние пока на месте.

«Что?!» — Айден весь подобрался, хотя внешне никак не показал этого, пускай и стоило это ему всей наработанной вместе с главой павильона Звука выдержки. В руке появилось ещё один золотой.

— Первая стая пропала во время экспедиции сектантов, а что насчёт остальных?

— Месяц не прошёл, как он новых прибрал — пятерых оборванцев с южной стороны. Дикари были, что твои звери, а Кормак их живо в струнку вытянул. За пару лет таких ходоков из них сделал любо-дорого. По Свалке шастали, как по дому родному. А потом фьють! Ушли куда-то с учителем своим. И только его одного потом и видели. Третью стаю и нынешних он аж из Оплота приволок. И с теми та же песня — два года покрутились тут, а потом пропали.

Айдену стоило больших усилий оставаться спокойным. К имеющимся монетам он добавил ещё две и уточнил у говорившего Главы:

— Есть предположения, куда он мог их увести и для чего это сделал?

— Раз уж он мелких и грамоте учил и всяким премудростям, думаю, что вербовщик он. То ли от секты какой, то ли от школы. Только не из отверженных — те по-другому промышляют. Хватают всех подряд, а потом стравливают как собак — кто живой останется, того и учат. А тут другое… Больше на тех смахивает, кто в тени держится — неофициальные секты или школы. А то и того хуже — из тёмных. На тёмных бы я свой медяк поставил.

— Почему? — вот уж в чём-чём, а в этих официальных и полуофициальных организациях внешних земель Айден совсем не разбирался.

— Тёмные они такие — всё тихо делают. Обычные-то секты в открытую народ набирают, а эти, как воры, крадутся. Только вот загвоздка — не слыхал я, чтоб они с беспризорной швалью возились. Все ж знают, что с нищих, что с беспризорников толку нет. Не бывать нам мастерами. Не та порода. Вот и думай для чего их тащат. Для того, чтобы принять к себе или принести в жертву своим богам и разобрать на части.

Айден на это мысленно поморщился, но вынужден был согласиться. Когда учиться основам, если выжить пытаешься и найти, чего поесть? Ничего удивительного, что из беспризорников почти никто в практики и не выбивается.

— И ещё чего скажу, — встрял Жердь, как только главный замолчал. — На всех мелких печати поганые стояли, рабские которые.

А вот это было неожиданно. Причём не только для Айдена. Глава нищих также с удивлением посмотрел на своего человека, на что тот тут же пояснил:

— Я последних-то приметил перед тем, как сгинули. Ходили кучей всё время, будто прибитые. Бледные все, еле ноги волочили. Когда печать эта рабская на человеке — она ж силы тянет страсть как в первую-то неделю. Сразу видать. Хотя кому до оборванцев дело — они всегда как тени ходят.

«Рабская печать?» — Айден мысленно повторил за нищим, с трудом веря в услышанное. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы вернуться к разговору.

— Естественно, страже вы ничего не говорили о странном поведении стаи и своих подозрениях? — спросил он и тут же понял, что сморозил глупость, о чём ему тут же и сказал главный нищий.