Широким шагом Сержант покинул дом, даже не сделав движения собрать вещи — вышел на улицу в чём был.

Капсула, которую он припрятал после прибытия последнего груза, сохранила на борту немного топлива и доставит его к дому Учителя за минуту. Сейчас главное — не скрытность, а внезапность. Только в этом случае ему удастся. Уверенности в подобном служили и эти глаза, они давали ему своё обещание. С ними он мог всё. Как же так, Учитель, а?

Вытащить капсулу из укрытия стоило немалых трудов, он так устал за последнее время. Сжав в ладонях выступающие элероны полуторатонного цилиндра, Сержант по болезненным уколам в позвоночник ощущал предельное напряжение мышц спины, кляня про себя за плохо прокачанную подвеску. Наконец, сигара капсулы стала вертикально, оставалось только запустить на ручную стартовый механизм и успеть вжаться в импровизированный ложемент, некогда даже опасаться, не рванёт ли в полете переделанная на живую двигательная установка.

Полёт.

Спустя положенное количество отсчитанных секунд его выбросило на посеребрённую траву, это осел вокруг выхлоп недоокисленного топлива. Приземление было штатным, бесшумным и стремительным, и на то, чтобы сообразить, как быть с Сержантом, у Учителя уйдет какое-то время. Этими-то отмеренными самой судьбой секундами он и должен распорядиться. Нужно всё это безумие остановить, во что бы то ни стало.

И только одна неуловимая мысль искрой сомнения царапала его уставшее сомневаться сознание. Что-то он упустил. Что-то очень важное, что было в воспоминаниях Кеиры. Что-то, связанное с бродягой… мысль снова мелькнула и пропала. Сержант уже действовал.

Словно тень, он влетел на крыльцо и с ходу ударил всем телом в тяжёлую гермодверь, начисто снося её с удерживающих запоров. Когда-то Сержанта учили проходить полосы препятствий, и не только на полигонах. Настало время вспомнить напрочь забытое умение.

Обстановка дома совершенно не изменилась, всё оставалось по-старому. На мгновение обозначив на лице ухмылку, Сержант с последним толчком сердца бросил себя вперёд. Фигура Учителя, склонившегося над прибором связи, показалась ему статуей, замершей под тяжелым взглядом тоже почти не движущегося в застывшем воздухе Сержанта. Единственный удар станет последним — потом им будет, о чём побеседовать, но пока его необходимо примитивно отключить. Фигура Учителя прянула ему навстречу, так и не пошевелившись. Неужели всё будет так просто?

Уже ребро ладони выдвинулось вперед, разрывая вихрящуюся атмосферу — воздух напрягся, транслируя полученный импульс, точно рассчитанный сгусток волн пошёл вперед. Вот и всё. В последний момент Учитель всё же начал бесполезное, запаздывающее движение. Да что…

Блеснули глаза, отпор был мгновенным и неудержимым. Контратака оказалась настолько сокрушительной, что, даже будучи ожидаемой, полностью прошла сквозь защиту. Сержант запоздало начал гасить сознание, чтобы продолжить бой даже после полного коллапса центральной нервной системы, на одних рефлексах, но был тут же смят. На него навалилась темнота.

Приходил он в себя натужно, через силу. Когда Сержант вновь смог разлепить набрякшие веки, он с трудом разглядел всё то же тускло освещённое помещение. Его оставили валяться там же, где обездвижили. Учитель сидел во всё той же позе — склонившись к прибору, лежащему у него на коленях. Высокая спинка кресла оставляла лишь немного падающего из окна света, так что лицо Гостя освещалось только сполохами света с панели. Лицо его казалось напряженным, хотя при таком неверном свете Сержант ни за что не смог бы поручиться. В углу комнаты, почувствовал он, находился дезактивированный биотех. Не стоит обращать внимания.

Итак, я умудрился провалить последний шанс.

Достанет ли у него сил достойно встретить результат своей неудачи? Однако, несмотря на полный ступор в голове, Сержанта продолжало что-то не сказать что тревожить, но раздражать — вот нужное слово. Он лениво попытался сообразить. И сообразил.

Свет в окнах. Он что-то напоминал своим неверным мерцанием, багровые пятна плясали по едва освещенным стенам, придавая помещению толику демонической атмосферы. Это был не закат, как Сержант подумал поначалу, таких закатов не бывает даже здесь. Он тут же почувствовал запах дыма, кто-то жжёт на улице костры. Костры?

Учитель поднял голову.

— Долго же вы, Сержант, почивали. Уж сутки прошли, — произнес он, встречая взгляд бывшего ученика.

— Где остальные?

Брови Учителя полезли вверх.

— Постоянно забываю, что вы, Сержант, при всех своих качествах, на сознательном уровне — просто человек. Дело не в том, где остальные, а в каком качестве они сейчас пребывают.

Сержант промолчал, ожидая продолжения фразы.

— Да вы гляньте, что уж там… — последовала чуть заметная пауза, словно Учитель подбирал слова, — гляньте в окно, если любопытно — до некоторой степени вы вольны… м-м… в своих перемещениях. Однако сами понимаете, если что, я вас пресеку. Собственно, вам уже пришлось ощутить на себе некоторые мои оставшиеся возможности. Учтите. Покончить с собой я вам тоже не дам. Сейчас нам обоим не до глупостей.

Но Сержант его уже не слушал, он кое-как поднялся на ноги и подошел к окну. При чем тут это «в каком качестве»? В предрассветной мгле действительно догорали костры…

Это было словно удар под дых.

Услужливое тренированное зрение автоматически акцентировало внимание на деталях, и только тогда он, наконец, понял, что там горело.

К чёрным закопченным балкам, скрепленным буквой Т, были прикручены обугленные фигуры.

Обгоревшие тела Гостей, сразу же пришел в голову чуждый, не до конца осмысленный ответ. На каждом висел его личный медальон, и порывы резкого ветра болтали серебристые диски на цепочках, до жути ярко блестевшие на угольно-чёрной поверхности горелого мяса.