Трое монахов подняли факелы высоко над головой. Может быть, хотели осмотреть потолок, подумал священник. Два ряда колонн делили церковь на три нефа — центральный и два боковых. Пол, который Сальваторе освещал своей лампой, был выложен множеством могильных плит с надписями на латыни и с горельефами.

Падре заметил, что его слуга, следуя за монахами, старается не ступать на плиты и обходит их. Священник понял теперь, почему в соборной церкви наверху так мало захоронений. Прежде он не раз задумывался над этим и даже как-то спросил об этом фра Кристофоро, но тот ответил уклончиво, и падре Арнальдо перестал расспрашивать, не желая вынуждать монахов открывать свои секреты, потому что знал, насколько ревниво они оберегали их. Теперь же, когда они допустили его в это надежное хранилище времени, всё стало ясно — в недрах аббатства скрывалось внушительное кладбище.

Немногочисленные могилы наверху были скромными. Там хоронили не самых важных людей. А тут, в подземелье церкви, погребены великие аббаты, творцы истории монастыря. Но почему их хоронили здесь, так глубоко, а не в соборе наверху? Ведь подземная церковь хоть и древняя, все же не древнейшая. Колонны, капители, арки здесь были выдержаны в готическом стиле, а не в романском, как в верхнем соборе. Значит, она возведена в четырнадцатом веке, когда могущественное аббатство процветало и большая романская церковь была уже давно построена. Возможно, опасаясь нашествий, ее высекли в скале совсем рядом с тайным ходом как последнее укрытие для живых и мертвых. Ни в каком другом месте на острове прах святых аббатов не оказался бы в более надежном укрытии от нечестивых рук.

Падре Арнальдо спросил монахов, верна ли его догадка.

— Да, — ответил фра Гуардиано, — наши братья именно здесь укрывались от злобы захватчиков и слепоты нищих. Варвары всегда старались перечеркнуть историю народов, которых порабощали. Только утратив память о предках, об их великих творениях, побежденные могут забыть о своих талантах, растерять духовное богатство и смириться с игом захватчиков. Продолжительные бедствия делают человека жалким, убогим, нищим. А нищие думают только о том, как спасти свое бренное тело от голода и холода. Великие творения и славные подвиги предков не заполняют их желудок. Поэтому они с безразличием уничтожают их и вырождаются, живя в беспросветной бедности. В вашем тонком наблюдении о капелле, монсиньор Дзола, кроется только одна неточность. Три церкви размещаются не одна над другой. Вот эта, где мы стоим сейчас, расположена далеко от верхнего собора. Над нами скорее находятся церковные дворики и некрополь. Церковь эта огромна. В отдельных местах ее высота достигает десяти метров. А воздух сюда поступает снаружи по специальным воздуховодам, попадает сюда даже немного дневного света.

И священник действительно отметил, что темнота в церкви не кромешная. Верхняя часть слегка освещалась, и это позволяло рассмотреть капители.

— Это отраженный свет, — объяснил фра Гуардиано, предвосхищая вопрос священника. — Существует целая система туннелей в виде латинских букв L и Z с зеркалами, они и пересылают сюда лучи солнца. Нет, снаружи их заметить невозможно. А там, — монах указал за спину, — еще много других помещений, и дальше — цистерны.

Падре Арнальдо знал, что на Сан-Никола существуют гигантские цистерны и превосходная система канализации. Во всем аббатстве крыши и любые открытые поверхности имели водостоки, которые собирали дождевую воду в эти цистерны. Ее хватало не только для нужд монахов, но в случае необходимости и для пополнения запаса пресной воды на судах.

Однако теперь канализация серьезно повреждена, а цистерны используются лишь частично. Но и в таком виде они остаются великолепным образцом инженерной мысли. Хранилища воды высекались в массивных каменных глыбах, без единой трещины, чтобы вода оттуда не утекала и дольше хранилась. Под воздействием чистого кальция она не портится, это хорошо знают моряки. Собираясь в длительное плавание, они всегда опускают в кувшины с пресной водой горсть известняковых камней.

Между тем монахи приблизились к алтарю и преклонили колени, оставив место в центре свободным. Падре Арнальдо оценил их любезность и занял это почетное место перед алтарем, которое монахи уступили ему. Конечно, в верхней церкви он был настоятелем этой необычной братской общины, но здесь, в подземелье, хранителями и наследниками ее устоев оставались они. Предоставив ему сейчас место аббата в центре, почтенные монахи приобщили его к великому наследию, выбрав своим пастырем.

Он с волнением опустился на колени и прочитал молитву на латыни, Монахи вторили ему.

Сальваторе не понимал слов. Он знал наизусть только молитву святой мессы и потому преклонил колени немного в стороне от алтаря, причем постарался не ступать на могильную плиту. Простота, с какой монахи ходили по надгробиям, удивляла его. Ему лично совсем не хотелось, чтобы кто-то топтал его могилу. Он вообще убежден, что люди отнюдь не умирают, а только погружаются в вечный сон.

Закончив молитву, первым отошел от алтаря фра Гуардиано. Остальные последовали за ним. Монах вышел в дверь слева, и все опять оказались в коридоре, не очень широком — здесь могли встать рядом только два человека. Сальваторе не успел рассмотреть, как далеко тянулся этот коридор — мешали фигуры шедших впереди монахов. Пройдя еще шагов сто, они остановились, и фра Гуардиано, подняв факел, осветил дверь:

— Вот, монсиньор, эти покои мы приготовили для Арианны.

Вернувшись после осмотра церковных подземелий в пещеру под островом Кретаччо, Сальваторе забеспокоился. Когда он переберется вместе с Арианной в аббатство и за ними затворится массивная дверь, перекрывающая доступ в подземелье, он уже не сможет вернуться за своим сокровищем. И в тот день, когда покинет пещеру, его богатство будет брошено на произвол судьбы. Может, сами монахи, а они очень хитры, заметят, что кто-то пробил стену киркой. Он жутко испугался, что не может сейчас же, сию же минуту забрать сокровище.

Арианна еще не спала, и вот-вот ожидали фра Кристофоро для вечерней молитвы. Он появился, как всегда, вовремя. Сальваторе преклонил колени возле кровати девушки, но не мог сосредоточиться на молитве.

Монах заметил это:

— А ты почему не молишься? Уставился в пространство и молчишь. Можно узнать, о чем ты думаешь?

Сальваторе вздрогнул. Арианна, заметив это, улыбнулась и попросила:

— Да, расскажи-ка, что видел вчера в аббатстве, что так взволновало тебя? Какой-нибудь призрак? Сокровище?