Он постучал. Никакого ответа. Постучал еще раз. И увидел, что под дверью появилась полоска света.

— Это я, Марио.

— Подождите, я сейчас.

Дверь открылась, и появилась Элеонора в чем-то вроде халата. Он увидел ее огромные голые груди и не мог отвести от них взгляда. Элеонора запахнула халат. Она выглядела совсем заспанной.

— Что случилось? — спросила она сонным голосом.

— Ничего, совершенно ничего. Не беспокойтесь ни о чем, можете спать спокойно. Доброй ночи, дорогая.

Элеонора смутилась. Она неожиданно подошла к маркизу и коснулась губами его щеки.

— Доброй ночи и спасибо, большое спасибо.

Марио закрыл дверь и ушел. На душе стало легко. В своей комнате он упал на кровать, не раздеваясь. Он вспомнил, что и Гораций [63] тоже когда-то хотел провести с девушкой холодную ночь именно тут, в Тревико. Он постарался вспомнить. Гораций писал: Hie ego mendacem stultissimus usque puellam ad mediant noctem exspecto [64] .

Наутро Марио проснулся очень поздно, около одиннадцати. Вот уже год как он привык вставать с зарей. Кардинал был жаворонком и передал свои привычки всем, кто работал с ним. Что происходило накануне, Марио помнил очень смутно. Появилась какая-то женщина, в которую, как ему показалось, он влюбился.

Странно, почему могла прийти в голову подобная мысль. Нелепая мысль. Какое ему дело до этой женщины? Он даже не знал как следует, кто она такая. Его не касалось, что она делала прежде и что собирается делать дальше.

Утренний свет разогнал все ночные призраки. Или, по крайней мере, так ему представлялось. Маркиз не спеша оделся и спустился в просторную гостиную. Там он застал Вито, который, очевидно, только что вернулся с верховой прогулки — сапоги его запылились, лицо раскраснелось. Он беседовал с Элеонорой. Совсем еще сонная, она, видимо, только что спустилась из своей комнаты, выглядела отдохнувшей и теперь казалась моложе, едва ли не подростком. Вито обрадовался, увидев Марио.

— Я очень рано вышел из дома. Проехал даже до самой Валлаты. Чудесный день! Что собираетесь делать?

Марио подошел к окну и взглянул на небо.

— Думаю, лучше сегодня же двинуться дальше. Хотелось бы к вечеру добраться в Фоджу. Завтра утром Элеонора сможет сделать покупки, сходить к портнихе. Там, конечно, не как в Неаполе, но кое-что найти можно.

— Я не отпущу вас до обеда, — возразил Вито. — Иначе зачем же я так рано отправился на охоту?

— Конечно, — согласился Марио, — уехать раньше значило бы весьма обидеть охотника.

— Но я все равно огорчен. Вы слишком быстро уезжаете.

— Но и тут можно выйти из положения. Проводите нас до Деличето. А на следующей неделе жду вас в гости, Вито. Поймите, я так давно не был дома. Столько дел накопилось в моих имениях. Я расскажу вам о своих планах, — с горячностью добавил он. — Но сначала мне надо отыскать свои заметки. Мне необходимы ваши советы и помощь.

Вито поинтересовался только одним:

— Надолго ли возвращаетесь в Торре ди Милето?

— Возможно, на многие годы, — ответил Марио. — Я напишу вам. Я не передумал — не хочу возвращаться к придворной жизни. У меня много дел и на моих землях. Во время военной кампании я перевидал всякое и у меня было время поразмышлять. Видел Калабрию, ступал по развалинам Матеры и прекрасно понимаю, насколько бедна наша страна и как плохо ею управляют.

Вито молчал, сочувственно кивая.

К вечеру они добрались до Фоджи и на другой день на закате прибыли в Термоли. Город встретил их праздником. Жители прослышали о приезде Марио в Фоджу. Известие молниеносно облетело всю округу. В Термоли создали специальный комитет для подготовки торжества. Пылали факелы, сверкал фейерверк. В центре площади мэр Рокко Павончелли торжественно вручил Марио ключи от города. Обнял его и произнес длинную речь о злодействах республиканцев и великодушии короля. Затем выступил монснньор Дзецца, архиепископ Термоли, с панегириком кардиналу, без меры расхваливая его человеколюбие. Потом говорили другие люди. И чем дольше продолжалось славословие, тем более навеселе выходили ораторы.

Вино оказалось отличное, но Марио не любил предаваться излишнему питию. Настал его черед произнести речь. Он сказал, что счастлив вновь увидеть выборный муниципалитет. Республиканцы, отметил он, думали насадить в Италии демократию французского образца. Но во Франции никогда не было такого городского управления, как здесь. Революционное правительство распустило муниципалитеты, заменив их нелепым избирательным механизмом, поэтому у них в Термоли и появились неаполитанские невежды, изгнавшие выбранных демократическим путем представителей. Но теперь, заключил он, не будет больше подобных безобразий. Во всех городах к северу от Даунии, от Термоли до Виесте, будут восстановлены прежнее городское управление и муниципальные порядки.