— … имени мага-некроманта Гилиодоруса. Согласно легендам, он жил здесь и обладал уникальной возможностью превращать людей в животных…

— Макс, что ты задумал? — тихо спрашиваю, он на миг замирает, а потом продолжает, как заведенный.

— Говорят, что Гелиодорус сам высек изваяние слона и совершал на нем путешествия из Катании в Константинополь…

Не выдерживаю и дергаю его за руку так, чтобы он на меня повернулся, а потом серьезно спрашиваю еще раз.

— Что ты задумал? Что происходит?

— Ничего такого.

Врет. Он врет мне, он напряжен, и он, твою мать, врет!!!

— Ты врешь! — повышаю голос, — Говори немедленно! Что происходит?!

— Давай зайдем в собор? Там очень…

— Я не хочу идти ни в какой собор! Говори! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!

На нас начинают оглядываться, и тогда Макс берет меня за локоть и тащит ко входу молча — я иду. Не отбиваюсь, иду, мне ведь вдруг становится так страшно, что я будто под чем-то: совершенно лишаюсь возможности говорить и думать.

Дверь за нами захлопывается с грохотом, который отдается от каменных, высоких сводов эхом. Но мне плевать…Я сжимаю себя руками, смотрю в пол и роняю слезы — мне вдруг все становится ясно…

— Ты увез меня, чтобы что-то сделать с моим папой, да?

— Амелия…

— Ты его убил?! — ору так, что сама морщусь, когда мой голос ударяет меня со всех сторон.

Макс же отважно выдерживает не только звуковую атаку, но и мой взгляд, потом делает шаг и стирает слезы большими пальцами.

— Я никогда не наврежу твоему отцу, Амелия. Это разобьет твое сердце, а я на это больше никогда не решусь.

— Что…что тогда…

Он аккуратно поворачивает мою голову, чтобы я в очередной раз убедилась: никогда не говори никогда.

***

Мы медленно подъезжаем к небольшому, но все еще шикарному особняку прямо на берегу моря, но в отдалении от центра. Здесь тихо, и, кажется, я слышу только биение своего сердца, но глаз не поднимаю. Потому что не верю, что произошло всего час назад — не верю и все тут! Макс выводит меня из машины, точно теленка за веревочку, и я, пребывая в каком-то кататоническом ступоре послушно иду следом. Не сопротивляюсь. Не бегу. Потому что смысла уже нет.

Мы попадаем в тихую, темную гостиную. Луна — это единственное, что дает хоть какой-то свет и покрывает диван, мягкий пол, кухню, синим свечением. Он ведет меня дальше. Открывает дверь. Я захожу, но это не мой выбор, если честно, я бы с удовольствием сбежала, особенно сильно чувствую это желание, когда на его пальце бликует кольцо.

— Синьора Александровская… — шепчет мне на ухо, кладя руку по-хозяйски на живот, — Добро пожаловать домой.

Я, если честно, не помню церемонии — ее как будто вовсе не было, но она была. Там, в древней, исторически важной церкви в центре Катании, я стала его женой. Законной женой, твою мать, и я не чувствую радости. Я ничего не чувствую, кроме страха и какой-то боли, от которой с моих глаз снова срываются слезы. Макс поворачивает меня на себя, берет лицо в ладони и, как всегда делает, стирает их с щек с какой-то странной полу-грустной, полу-восторженной улыбкой, шепчет.

— Не плачь, малыш. Все будет хорошо. Вот увидишь. Все будет хорошо.

— Нет…не будет.

— Будет. Я люблю тебя.

— Замолчи… — пытаюсь отстраниться, но он перекладывает одну руку мне на поясницу и притягивает к себе обратно.

— Никогда не перестану этого говорить. Сколько не проси — не перестану. Я люблю тебя.

— Нет…

— Люблю, как никогда и никого не любил.

— Заткнись… — шепчу, закрываю глаза, пытаюсь отвернуться, но все зря.

Я уже попала в эти сети, и мне, к сожалению, пути из них нет. Лишь на миг я чувствую что-то вроде «свободы», когда удается извернуться из его объятий, но Макс прижимает к себе спиной и, крепко на крепко обхватив руками, приближается. Дыхание опаляет шею, на которой он оставляет короткие поцелуи и шепчет.

— В Москве у нас будет шикарная свадьба. Любая, все, что ты захочешь. Я сделаю для тебя все, но…твой отец что-то задумал. Я вижу, что задумал, но я ему не позволю снова забрать тебя у меня. Я этого не переживу…

Вцепляюсь ему в руки ногтями и пытаюсь вырваться, ан-нет. Не тут то было — он лишь улыбается шире и продолжает.

— Я люблю тебя. Я так долго ждал этого момента, когда ты будешь моей, если бы только знала. Если бы ты могла заглянуть мне в сердце…Черт, Амелия, я так тебя люблю.

— Хватит… — жалобно шепчу, он мотает головой.

— Никогда. Мне было страшно тогда, но сейчас, когда я столько времени был один, это пугает меня больше всего — снова быть одному. Без тебя.

— Я…

— Я должен был сказать тебе тогда, но струсил. Вел себя, как идиот. Бежал. Отталкивал. Но…я не могу. Ты, как будто внутри меня, и если тебя нет — я пустой. Тогда я это понял слишком поздно, но я больше так не облажаюсь.

Вдруг зажигается свет, и я щурюсь, но стоит зрению привыкнуть — выдыхаю. Вокруг просто миллион цветов: хризантемы и белые ягоды омелы. Они везде, буквально везде — вся огромная спальня ими усыпана, и я невольно открываю рот, разглядывая, как красиво здесь все украшено. Для меня.