Ни что в Ирис не дает мне права сомневаться: она серьезна, как никогда. Помню, я видел ее в похожем состоянии тогда, много лет назад, в особняке Насти, и сейчас тоже — взгляд, голос, уверенность. Я ей верю, но не боюсь, понимаю.

— Я вас услышал, но можете быть спокойны — ваша дочь со мной в безопасности. Я ее больше не раню.

— Я тебя тоже услышала и верю. Береги ее, Макс, пожалуйста. Я доверяю тебе свое главное сокровище — береги ее.

Я благодарен за этот разговор, Ирис очень помогла, но главное — кажется, не смотря на угрозы, хотя бы с одним родителем у меня получилось настроить контакт. Она меня не ненавидит, и это хорошо, а с Артуром? С ним, я думаю, разберемся, когда он увидит, что я не вру и не притворяюсь — я ведь ее и правда люблю. Да и с его любимой женой на моей стороне? Черт, у него нет шанса, в чем я убеждаюсь, когда он возвращается с врачом.

Все хорошо, это действительно реакция организма на новый климат. Температуру удалось сбить еще нам, но Амелия от Августа не отходит — все еще в комнате, прощание выпало на мою долю. Я оплачиваю услуги доктора, плюс сверху за ночное беспокойство и вызываю машину, а потом смотрю на ее родителей. Артур устал, вижу это по глазам, Ирис тоже, но они начинают собираться, и я ловлю момент.

— Может вы все-таки останетесь?

Пара поднимает на меня взгляд: Ирис улыбается, а Артур, как обычно, недоволен. Фыркает, отводит взгляд в сторону — черт, она ведь действительно его копия, и я этому улыбаюсь.

— Если честно, то это было бы очень кстати.

— Почему? — с интересом спрашивает Ирис, я смотрю в сторону спальни, медлю, но потом киваю сам себе и снова перевожу взгляд на ее родителей.

— Я хочу свозить ее кое куда. Если бы вы остались с Августом…тогда у нее не будет причин отказаться, а его мы взять с собой не сможем. Думаю, что ее это только разозлит.

— Куда ты ее собираешься вести? — тут же щурится Артур, я пару мгновений молчу, но потом уверенно отвечаю.

— В Катанию. В дом к Лилиане.

«Цветы, как люди, на добро щедры и, людям нежность отдавая, они цветут, сердца обогревая, как маленькие тёплые костры».

Жанэ Киримизе

Амелия; 23

— …Не понимаю! — шиплю, но иду следом за Максом к огромному джипу, — Почему нам так необходимо куда-то ехать?!

— Потому что я так сказал.

Козел. Это что, дежурная фраза на все случаи жизни, не понимаю?! Он так все будет всегда объяснять?! Потому что я так сказал/решил/думал. Бесит, но выбора он мне не оставил — просто взял и поставил перед фактом: сегодня мы едем в Катанию. Вдвоем.

— А почему Август не может поехать с нами?!

На миг замирает, словно взвешивает что-то, но потом оборачивается и улыбается, чтобы соврать.

— Твой отец не будет так сильно дергаться, если мы оставим ему внука. Знает, что без него я не уеду, а значит никуда не увезу тебя.

— Ты увозишь меня.

— Завтра к вечеру мы уже вернемся.

Снова хочу задать вопрос «а почему?», но Макс поднимает руку и тихо цыкает.

— Прекрати забрасывать меня вопросами. Садись в машину — твой отец же должен поверить, забыла?

Не забыла, черт тебя дери, как такое забудешь? Подбираю полы белого сарафана, который Макс мне принес сегодня утром, гневно колю его взглядом, но забираюсь на переднее сидение.

До Катании нам ехать примерно три часа, но я не ропщу. Как я уже говорила, Италия мне очень нравится, вот только я никогда не была в ней по-настоящему, так вот самобытно, то есть в ее глубинах. В самой Катании — да. В Палермо — тоже, но вот через весь остров на тачке? Это нет. И мне нравится. Пейзаж местами почти не отличается, но какую-то часть дороги мы едем там, где видно море — и это просто великолепно. Я невольно засматриваюсь на широкий простор голубой глади, Макс это замечает и улыбается. Принимает на свой счет, будто это его заслуга — как же.

Фырчу про себя, ершусь, а он только шире улыбается, словно непробиваемый какой-то — бесит. И все равно ведь его слушаю…Каждый раз, когда мы проезжаем мимо очередного, маленького городка, Макс мне о нем рассказывает. В одном, например, есть лучшая винодельня на всем острове. В другом есть загадочные пещеры с письменами на стенах, а в третьем, прямо в его центре, огромный фонтан «желаний».

— …Говорят, — тихо рассказывает он, выдыхая дым в открытое окно, — …Что он работает не так, как обычно.

— То есть?

— Не монетку бросать надо, а жертвовать цветы. Его построили в честь богини любви Афродиты, а ей не нужны деньги. Цветы. Любви всегда нужны цветы…

Какой-то странный намек, и я кошусь на него, а когда ловлю взгляд своим — смущаюсь внутренне, внешне же держу оборону и отворачиваюсь с театрально-громким цыком. Макс посмеивается. Нет! Его чертово настроение ничего не может испортить!

Я правда теряю интерес к попыткам достаточно быстро, дорога все таки утомляет. Где-то на середине пути меня вовсе затягивает мягкость сидений, и я погружаюсь в легкую дрему, которая плавно перетекает в самый настоящий сон. Ночь то у меня была еще какой! После врача, который пусть меня и успокоил, подтвердив слова родителей об акклиматизации, но все равно…Я просыпалась каждый час, чтобы проверить сына, не смотря на то, что температура быстро спала, а на утро он был, как ни в чем не бывало — бегал, смеялся, будто и не было ничего.