Шрифт:
– Он человек политический.
– Это не ремесло, а образование.
Семаков не пошевельнулся, только по налившимся кровью щекам можно было догадаться, чего это ему стоило.
– Понятно! Он еще по телефону не посоветовался, - сказал Песцов, и все грохнули, разгадав его намек.
– А вот еще один, - обращался в зал Песцов, и легкая усмешка проскользнула в концах его губ.
– Заведующий овцефермой Круглов... Встаньте!
Круглое привстал, откинул рукой со лба седеющие кудри, раскланялся на обе стороны.
– Можно ему отару дать?
– спросил Песцов.
– Да вы что, Матвей Ильич, шутите?
– Он от нее оставит рожки да ножки...
– Как волк от козленка, - отвечали с хохотом из зала.
– Так ведь он же заведующий овцефермой!
– воскликнул Песцов.
– Ему бы галантерею продавать, бабы на поглядку валом бы повалили.
– Мужик красивый.
– Пусть идет в подпаски, - предложил Песцов.
– Кто его возьмет? Он и кнутом-то как следует хлыстнуть не умеет.
– И снова хохот.
– Семаков, ведите собрание!
– крикнул Стогов.
Семаков, словно очнувшись, вскочил и яростно замахал руками:
– Прекратите шум! Это что еще за анархия! Товарищ Песцов, сядьте!
Постепенно шум утих.
– Теперь вы понимаете, товарищи колхозники, почему я неугоден некоторым.
– Песцов указал на президиум и сел.
– Есть предложение - переизбрать товарища Волгина, - сказал Семаков. А товарища Песцова предлагаем в заместители... Пусть поживет у нас, войдет в курс дела... Себя покажет, как говорится.
Волгин неторопливо закрыл папку с колхозными "делами" и, опираясь на ее ребро, степенно встал.
– Если такое дело по необходимости случилось и для общества требуется, то я, конечно, премного благодарен.
– Волгин торжественно помолчал с минуту и закончил: - Только бы мне подлечиться малость... Почка отошла от стенки.
– Прошу голосовать! Кто за то, чтобы остался председателем Волгин? спросил Семаков.
– Сперва голосуем за Песцова!
– крикнул Егор Иванович.
В зале раздался топот и свист.
– За Волгина!
– За Песцова!..
Семаков долго стучал ручкой о графин.
– Прошу голосовать! Кто за то, чтобы остался товарищ Волгин?
Но шум не утихал. Тогда встал Стогов, вышел на середину перед столами и молча смотрел в зал, наклонив голову. И руки потянулись кверху.
– Считайте, Семаков!
Семаков, приподнимаясь на цыпочки, поклевывая пальцем в воздухе, начал считать.
– Большинством голосов прошел товарищ Волгин, - объявил он. Потом обернулся к Стогову, что-то сказал ему, нагнулся к Бутусову и наконец произнес в зал: - Так как товарищ Песцов не прошел, то второй вопрос снимается с повестки дня. Что же касается самого товарища Песцова, то он может остаться в заместителях, если пожелает, конечно.
Потом загремели, задвигали скамейками, и колхозники валом повалили на улицу. Члены президиума окружили Стогова, не обращая внимания на присутствие Песцова.
Песцов тихо вышел.
Стогов с Бутусовым и Семаковым уходили последними. От палисадника метнулась к ним темная фигура.
– Василий Петрович, мне поговорить с вами надо.
– Селина?
– Стогов узнал агрономшу.
– Давай поговорим.
Они сели на скамейку, и Надя, подождав, пока удалились Семаков с Бутусовым, сказала тихо:
– Он хотел колхозников поддержать... Это их идея насчет закрепления земли.
– Спасибо за откровенность, но, как видите, они проголосовали против.
Надя помедлила и проговорила, запинаясь:
– Это не они... Они не виноваты. И он не виноват... Ни в чем не виноват.
Стогов пожал плечами.
– Его и не винит никто.
– Я понимаю...
– Она говорила, запинаясь, чтобы не расплакаться.
– Но зачем же вы с ним так обошлись? Вы знали его и раньше... Он честный, умный... И его семейную историю знали. Вы все знали...
– Но помилуйте! При чем тут я? Выборы есть выборы.
– Это не выборы, это обструкция!
– Он сам ее устроил себе... И своим прожектерством, и своим легкомысленным поведением. Я не понимаю, что вы от меня хотите?
– Честности...
– Что это значит, товарищ Селина?
Стогов встал.
– Для вас ровным счетом ничего, - сказала Надя глухим голосом и быстро пошла прочь.
– Селина! Подождите!
– крикнул Стогов.
Но Надя не остановилась.
Возле школьного палисадника ее встретил Егор Иванович.