– Ты… - Ольга окаменела, а её глаза становились всё шире и шире, как у персонажей в японских мультиках.

– Я… Ольга Сератовна, а не изменить ли наше положение?

Вот как всегда. Ну ничего мне нельзя планировать. Даже в мелочах. Даже на пару секунд вперёд… Вместо того, что бы сказать слова, которые от меня уже давно ждали, потянул Ольгу за руку, что бы та наклонилась, а… девушка не удержалась и свалилась прямо в одежде ко мне в ванну. Одно радовало – знал, что не зальём соседей снизу, потому что в полу имелось сливное отверстие и душ можно было принимать не залезая в ванну. Воды выплеснулось много, волна была ещё та, но ещё больше услышал всяких разных слов, из которых не было ни одного хорошего. Благо ругательств не последовало. В смысле, местного мата, а он был колоритней того, земного.

Прижал к себе Ольгу и держал до тех пор, пока не почувствовал, что прекратилось барахтанье и попытки вырваться и выбраться обратно.

– Гад ты, Сашка, - Ольга повернула ко мне мокрую голову. – Думала, ты хочешь изменить положение в наших…

Закрыл рот поцелуем и почувствовал, что мне отвечают. Нежно и с какой-то боязнью. Не хотелось отрываться, но пришлось.

– Так разве не изменили? Ещё как. Оля, чудо ты моё в перьях. Если предложу стать моей женой, откажешься? Предлагаю всего ничего - две руки, две ноги и в придачу голову. Одна штука имеется в наличие. Остальное, что прилагается к вышеперечисленному, могу огласить дополнительно, хотя предупреждаю - отдельными частями выбирать запрещено законом. Всё или ничего.

Реакция предсказуемая – моя невестушка зарыдала и по привычке ткнулась лицом в мою грудь, не подумав, что та в данный момент под водой. Еле сдерживался, что бы не смеяться в голос, но куда там, когда через мгновение на меня смотрела умильная рожица, с которой стекала вода.

– Опять издеваешься надо мной, да? – девушка готова была вновь заплакать, но почти сразу передумала – и так вся была мокрой. – Ты всё это специально придумал? Затащил меня в воду, что бы затем…

– «Затем» тоже будет, а сейчас давай снимай с себя одежду, а то мы в неравных условиях.

– Саша…

– Снимай, давай. Как будто ни разу тебе не видел голышом и не гладил. Откуда подобная скромность?

– Я вообще девушка скромная, правильная и воспитана в строгих нормах. Что, скажешь, это не так?

Я уже откровенно хохотал, слушая серьёзно сказанные слова и одновременно с этим наблюдая, как на пол ванны летели некие пикантные детали одежды барышни, далеко не куртка и не шапка.

– Ты очень красивая, боевая подруга. К тому же умная, что в совокупности встречается редко. Надеюсь, в дальнейшем никогда не пожалею о сказанном сегодня.

– О том, что я красивая и умная? – Ольга, сжавшись в комок, смотрела в потолок в то время как я её гладил. – Саша, может не сейчас?

– Конечно, милая. Сейчас мы прочтём письмо, поужинаем тем, что сделаем вместе, а потом ляжем спать. Каждый под своим одеялом.

– Ты, - мгновение… и надо мной возникло возмущенное лицо девушки, но, сразу же, увидев улыбку, расслабилось. – Сашка, какой же ты поганец, а? Никак не прекратишь свои издевательства.

– Так ты, моя радость, уже знала что я из себя представляю. Если не соврала - с детства знала. Так что терпи, моя хорошая.

Перегнулся через бортик и достал лист бумаги, который лежал на стиральной машине, но сначала задал девушке вопрос, потому что не до конца понял – сообразила, для чего нужны фотографии или нет.

И получил ответ, который меня полностью устроил. Да, у Ольги голова работала хорошо.

– Если на фотографиях ничего не будет, значит наш так называемый «выход» тоже был иллюзией?

– Умничка. Умничка-благоразумничка. Именно это и хочу узнать, правда, письмо, что держу в руках, является подтверждение тому, что всё было в реальности. Разговоры можно подделать, как с Никасом, как и иллюзию твоего брата. О разговорах по фону и говорить не приходится. Обратила внимание на слова нашего Небесного приятеля, что разговор прерывался паузами? В-о-от. Мы странным образом общались не напрямую, а через творца, а тот выстраивал разговор по собственному усмотрению. Кстати, о водноголовых тоже можно забыть – это на сто процентов выдумка машины.

– Но ведь нас похитили? На брата же было нападение? Если нет, откуда тогда у нас появились следы огнестрельных ранений?

– Вопросов много, а ответов… Начнём с того, что я ошибался, думая, что благодаря нашему вмешательству в свершившиеся события, создали новую реальность, очередную копию земли. Можно выдохнуть – этого ее произошло. Не хватает мне заиметь ещё сколько там? Три с половиной миллиарда Итала на той планете плюсом к такому же количеству на этой? Повезло. Дальше. По поводу террористов. Те - самые обычные люди, а никакие не страхолюдины с водой вместо мозгов. Вот ведь фантазия у нашей машины работает… Что касается ран… Моё предположение, что мы с тобой неделю занимались практическими занятиями в условиях, максимально приближенным к реальным. Скорее всего, засунули в неизвестный ранее мир-симуляцию, где мы действительно стреляли по боевикам и так же реально получили ответку. Помнишь линии на моих руках и ногах? Если приглядеться, они до сих пор видны, а на берегу озера мне руки-ноги начисто отсекали, а я их самостоятельно пришивал обратно. Скажешь бред? Согласен. Более правильное слово не подобрать, но ведь было же. Тогда почему ещё больше не приблизить вымысел к реальности? Боюсь только, что бы через некоторое время не выяснилось, что мы в действительности в каком-нибудь параллельном мире не устроили реальную бойню… Будет возможность, припрём нашего пернатого к стене и допросим по всем правилам. Будем вырывать по пёрышку, а потом его сварим.

– Саш, ты сейчас серьёзно?

– Не-а. Сварить не удастся. Лучше поджарим. Хотя не получится – эта зараза сама состоит из огня. По крайнеё мере так о нём в легендах сказано. О, придумал. Микроволновка. Ну что ты смотришь на меня такими печальными глазами? Оль. Ну, шучу я, шучу. Честное слово, хотя микроволновка – идея вполне себе такая, стоящая… Прекрати драться, а то начну кусаться. Всё, закончили дурачиться. Замри и слушай, что написал папа…

Странно, когда в первый раз взял в руки письмо, показалось, что текста там было совсем немного, но только не сейчас, когда поднёс письмо к глазам. Почерк у отца был правильный, даже красивый, но никак не мог сосредоточиться и начать читать – буквы прыгали перед глазами. И это не была реакцией на женское тело, что сейчас прижалось ко мне. Нет. Наверное, часть моей души всё же осталась сентиментальной, не очерствела как основная масса. И так…