– Тогда контрольный выстрел. Никас, можно тебя отвлечь? Буквально на минуту. Не обязательно появляться во плоти.

Через минуту в ванной прозвучал голос мужчины.

– Я здесь. Что-то срочное?

– Ответь, прошу, на пару вопросов. Когда мы с тобой общались в последний раз?

– Совсем недавно. В тире. Разговаривали о ближайших планах.

– И ты к месту упомянул как я менял оружие во время перестрелки?

После длительной паузы прозвучал голос несколько растерянного человека.

– Подобного разговора не было. Я не понимаю, о какой перестрелке ты говоришь? Мы общались по поводу совместной работы, и ты просил помочь с поиском тех, кто тебя похитил и недавно покушался на жизнь родственника Императора.

– Кроме нас двоих в беседе кто-нибудь участвовал? С Вашей стороны?

– Нет. Никого больше не было. Прости, Александр, а почему ты задаёшь подобные вопросы? Ты потерял память?

– Со мной вроде всё нормально. Последнее. Тебя ничего не смутило в разговоре?

Опять пауза, уже длиннее.

– Если только одно. Мы с тобой разговаривали с какими-то странными паузами, отвечая собеседнику не сразу, а размышляя чуть ли над каждым сказанным словом.

– Ты не ощущал рядом с нами никого из посторонних?

– Нет. Рядом с нами никого не было, точно, иначе я бы почувствовал.

– Спасибо, Никас, больше вопросов нет.

– Доброго вечера.

Наступила тишина. Смотрел на Олю, а она, качая головой из стороны в сторону, не отрывала взгляда от моего лица.

– Да, подруга, дела-а-а… И такая хренотень ведь далеко не первый день. Дай, пожалуйста, фон.

Набрал номер и после соединения поинтересовался, сможет ли человек заскочить ко мне и сегодня же проявить плёнку и распечатать фотографии. Услышав согласие, и когда состоится встреча, отключился.

– Подруга моя по несчастью. Ещё тебя потревожу. Минут через десять сюда придёт твой знакомый, о ком мы уже вспоминали. Отдай ему фотоаппарат и дай денег с запасом. Кошелёк в правом верхнем ящике стола в кабинете. Я, если честно, не знаю сколько может стоить проявка плёнки и печать, да и Леониду Ивановичу тоже надо заплатить за беспокойство. Сделаешь?

– Что остаётся? А ты так и будешь лежать в ванной?

– Ещё немного полежу. Да, повтори мне, очень прошу, предыдущий заказ – сигарету и коньяк. И ещё. Принеси письмо отца. Хочу прочесть его вместе с тобой, но позже, когда уже отдашь фотоаппарат. Ну не смотри на меня так. Я часто прошу сделать мне одолжение?

– Не часто, поэтому выполню просьбу.

Ольга вышла из ванной, а я закрыл глаза, прокручивая прошедшие дни и вычленяя из жизни то, что, скорее всего, оказалось вымыслом. В итоге осталось… всего ничего. Как обычно возник вопрос – а кто меня все эти дни кормил-поил? Кто убирался в квартире, потому что именно сегодня обратил внимание, что пыль отсутствовала, а паркет блестел, словно был натерт мастикой всего день назад...

Слышал, что звонил домофон, затем голос Ольги в прихожей, но пришёл в себя только тогда, когда девушка вновь уселась на бортик ванной.

– Аппарат и деньги с запасом отдала. Сказал, что принесёт фотографии часа через два, не раньше. Знаешь, а приятно видеть как Лист изменился. Поправился, выглядит неплохо. Разговаривает вежливо, уважительно.

– Забудь, что когда-то существовал Лист. С тобой разговаривал Стариков Леонид Иванович, бывший заведующий кафедрой Университета, а может и будущий. Его дело пересмотрено и через короткое время человек получит назад арестованные ранее дом и средства. Если у нас всё получится, не исключено, что вернёт и должность в Универе.

– У Вас?

– Да, Оля, именно у нас. Он слабовольный человек, поэтому и не стал за себя бороться, не почувствовал поддержки ни от кого из окружения, а сейчас, когда его усилия направили в нужное русло, его ум и талант найдут применение. А он талантлив, Оля. Человек, который знает несколько языков, историю, культуру, искусство. Как можно разбрасываться подобными кадрами? Не ставлю тебе в укор, понимаю, что ты тогда слишком рьяно выполняла свои обязанности.

– Так именно благодаря мне, при пересмотре дела, ему и снизили срок до минимума.

– А ты думаешь, он об этом не знает? Когда вышел на свободу, да, не знал, поэтому и полез квитаться, а когда чуть остыл, поговорил с умными людьми и посмотрел архивы, разобрался что к чему. Так что ты для него - непререкаемый авторитет. Уважает, но и чуточку боится.

– Пусть боится, - буркнула Ольга, но сразу же улыбнулась. – Не знаю, Саш, почему так происходит, но рядом с тобой люди преображаются. Становятся лучше, добрее.

– Например, ты. Была строгим таким работником службы безопасности, финансовым экспертом, которого все преступники боялись до дрожи в ногах, а тут появляюсь я и девушка неожиданно преображается, расцветает на глазах. Не сразу, конечно, устраивала ещё некоторое время вынос мозга, но потом понимает, что с будущим мужем лучше не ссориться, а, как говорят, лучше миловаться, нежели кусаться. Жить, можно сказать, душа в душу. Верно говорю, невестушка?