— Демид, привет, ты не знаешь, где Рустам? — слышу в трубке взволнованный голос Софии Айдаровой, и в груди появляется привычное тепло. Я всегда на неё так реагирую. — Мы с Майей прилетели, он должен был нас встретить. Его нигде нет, и трубку не берет...

Звук обрывается, голос Сони сменяется голосом брата.

— Это я, Демид, моя жена как обычно перепутала вход с выходом. Все нормально, я их забрал.

— Демид, прости, я как всегда заблудилась! — кричит в трубку София, и я улыбаюсь. Вот только зачем они прилетели?

Сегодня должны быть готовы результаты теста на отцовство. Я жду звонка от Руса, он должен был их забрать и привезти ко мне. Мы договорились втроем вскрыть конверт, чтобы меньше было телефонных разговоров.

Рустам окончательно ебнулся и решил излить жене душу?

— Я сейчас отвезу Соню с дочкой домой и приеду в офис. Рус уже в пути. Дождитесь меня, — говорит Рустам и отбивается.

Значит Руслан сейчас приедет. Что ж, отлично. Переговоры закончились очень вовремя. Выхожу из переговорной и возвращаюсь к себе.

— Кофе. Как обычно, — говорю секретарше на пороге кабинета и оставляю дверь приоткрытой.

Руслан приезжает первым.

Подходит к столу, в его руках большой прямоугольный конверт. Конверт летит на стол, Рус протягивает руку.

— Привет.

— Здоров, — приподнимаюсь в кресле, пожимаю. — Кофе будешь?

— Я уже попросил у твоей секретарши. Тебе тоже сказал принести.

Отодвигает стул, садится. Очень явно взволнован.

Мне импонирует, что он не пытается сделать вид, будто его не волнует вид лежащего на столе конверта. И тем более, не заботит его содержимое.

Мне поэтому и проще с этим Русом. Рустам внутри сойдет на дерьмо, но всем окружающим продемонстрирует, как ему похуй.

— Не знаешь, зачем он Соню вызвал? — спрашиваю брата. — Он случайно не собрался посвятить ее во все подробности?

Рус кивает. Секретарша вносит кофе, поэтому я сдерживаю желание наградить второго брата матерными эпитетами. Но дождавшись, пока выйдет моя сотрудница, все-таки спрашиваю:

— Нахуя?

Рус пожимает плечами.

— Боится. Боится снова их потерять.

— Ну блядь! — рассерженно хлопаю ладонью по столу, что даже чашки подпрыгивают. — Он же собирался дождаться результатов?

— Так он пока ничего и не сказал, — Рус предусмотрительно берет свою чашку и делает глоток.

Я замолкаю. Толку зря беситься? Придет, тогда и поговорим.

Рустам приезжает буквально через десять минут, мы только успеваем допить кофе.

— Как ты так быстро? — удивляется Рус. Рустам не отвечает, молча протягивает руку сначала мне, потом ему.

Как я и предполагал, лицо хмурое, взгляд мрачный. Просто заебись.

— Нахера ты Соню впутываешь? — не могу удержаться. Вот сейчас опять начнет пиздеть, что это его жена, не моя семья, и что я должен от него отъебаться.

Но на удивление Рустам отвечает относительно сдержанно.

— Я принял решение, Демид. Если отцовство подтвердиться, она узнает первой.

— Рустам...

— Открывай, — перебивает он меня, кивая на конверт.

Ну я так я.

Достаю из ящика стола швейцарский многофункциональный нож, подаренный сотрудниками на один из праздников. Точным движением вскрываю конверт и вынимаю два листа бумаги с логотипом клиники, в которой братья сдавали биоматериал.

Первый лист. Руслан.

— Основываясь на результатах, полученных при анализе исследованных локусов, биологическое отцовство предполагаемого отца Айдарова Руслана Усмановича в отношении ребенка «Образец К» исключается...

— Фууууух, — Руслан не скрывает облегчения, шумно выдыхает воздух из легких. Продолжаю.

— Близкое патрилинейное родство донора образца с маркировкой «Айдаров Руслан» и донора образца с маркировкой «Образец К», в рамках проведенного исследования не исключается... Вероятность того, что полученный результат не является следствием случайного совпадения индивидуализирующих признаков неродственных лиц, составляет 99,9%.

Что и требовалось доказать. Близкое патрилинейное родство означает, что Руслан определенно родственник Кати в желтой шапке. К примеру, дядя. И что он на сто процентов не отец девочки.

Беру следующий лист.

— Основываясь на результатах... биологическое отцовство... Айдарова Рустама Усмановича... исключается...

— Сука... — Рустам глухо матерится, роняет голову на сложенные перед собой руки, и только сейчас становится ясно, в каком он был напряжении.

А я в полном ахуе продолжаю читать.