Были у него построены графики, прописаны сцены, но что-то распадалось. Не было изюминки. А без неё текст был унылым дерьмом, состоящим из пафоса и банальностей.

Светало.

За окном вдруг зазвучало девичье напевание. Негромкое.

Алексей Андреевич оторвал взгляд от экрана и взглянул в окно.

Рассвет. Девушка идёт по дорожке к морю. Изящно, через голову, снимает платье и медленно заходит в рассветные воды, продолжая напевать песню.

Писатель бьет себя по лбу:

– Ну, конечно! Соблазн для Героя! Конфликт! Я вообще отупел тут в кабинете!

Пальцы с бешеной скоростью застучали по клавиатуре…

Терра Единства. Ромея. Новый Илион. Центральная клиника Скорой медицинской помощи. 17 октября 2017 года

– Выйди. И не пускай никого, без моего разрешения.

Аяна качнула головой на дверь. Молодая сестра милосердия закивала и тут же ретировалась.

Фрейлина не тратила время на пустые рассуждения.

– Моя госпожа.

Аяна подняла левую руку, совершила древний ритуал, который тысячу с лишним лет передавался в их роду из поколения в поколение. Пассы рукой вдоль тела. Руки нужно было две, но правая была в гипсе. Может, небеса услышат и так.

Шепот:

– Живи, моя госпожа. Живи. Духи предков за тебя… Духи врагов уйдут от тебя… Духи недругов будут плакать от тебя… Живи. Если надо, то я умру за тебя. Живи…

Она шептала, шептала, шептала…

Кольцо с пальца правой руки на палец госпожи.

– Живи.

Наконец закончился ритуал, и Аяна склонила голову перед госпожой.

Уже выходя она посмотрела на испуганную сестру милосердия.

– Даша, меня здесь не было, это понятно?

Кивок.

– Да, моя госпожа. Понятно.

– Кольцо с её пальца не снимать.

– А если она спросит…

– А если спросит… Если спросит… Хм… Тогда зови меня. Это ясно?

– Да, моя госпожа.

Гуранская девушка кивнула в ответ и пошла к выходу.

Заговор был древним. Передавался по женской линии из поколения в поколение. Давалось не всем, но девочек в роду было немало. У кого-то способности находились. Медицины, в классическом понимании, тогда не было. Но заговор работал. Надо же было людей лечить. Да и оленей тоже.

Если умеючи.

А Аяна умела.

Великая Шотландия. Эдинбург. Королевский дворец. 17 октября 2017 года

Элизабет Первая смотрела в окно. Она прожила здесь всю жизнь, не считая детства, когда папа короновал её и отправил замуж за Стюарта. С тех пор она стала настоящей шотландской королевой. Как говорится, и в горести, и в радости.

Великобритания уничтожена ещё в тридцатые годы прошлого века. Но ведь было сказано: «У Британии нет постоянных врагов или союзников, а есть только постоянные интересы». Даже с уничтожением Британии её интересы никуда не делись. Разгром метрополии и распад империи никак не повлияли на «приличные семьи» и их капиталы. Рынок и возможности Терры Единства манили своими огромными ресурсами и большими доходами. Тот, кто вовремя вложился, постоянно снимал самые вкусные сливки. Конечно, с учётом интересов Империи и торгово-промышленных конкурентов.

Шотландия во многом унаследовала Британии. Территории на Британских островах и в Канаде, Королева, которая одновременно и русская, и шотландка, огромные английские капиталы, которые нужно «легализовать» на рынке Терры Единства, торговля туда-сюда, в том числе и через океаны, не говоря уж о собственных ресурсах и возможностях, делали Шотландию весьма интересной страной в плане привлечения и размещения капиталов. Когда-то эту роль играла Швейцария, но времена изменились и Эдинбург стал местом, которое сочетает в себе рост и тишину.

Но деньги, словно в вальсе «На голубом Дунае», крутились в воздухе над её королевством.

Конечно, папа помог. И министров с советниками прислал. Но ведь и её личная роль не так чтобы и мала, ведь последние полвека она правит сама.

Она помнит тот последний вальс в Лицее, когда отцы танцевали вальс со своими дочерями. Конечно, все смотрели на них. Император Единства и Королева Шотландии. Что может быть прекраснее?

Папа тогда шептал на ушко ободряющие слова. Она и так знала, что папа не бросит, но было приятно и обнадёживающе.

Конечно, она понимала, что тут геополитика. Старшую сестру Елизаветы Марию, Кайзерин Германскую, папа любил больше, но ведь в Лизу он вложил столько любви, что просто страшно сказать. А Мария, ну, что… Не надо было идти против отца. Получилось, как получилось.

Разбомбленная и разрушенная англичанами Германия не могла тягаться с могучим Единством, но Мария, став фактической правительницей Рейха после гибели мужа, в какой-то мере кинула вызов отцу. Претензий и амбиций появилось слишком много.