— Есть такое. Кто-то настучал на мои фирмы, которые занимались серыми схемами. Теперь псы закона усиленно роют землю. Ничего, отобьюсь, не в первый раз.

— Серые схемы, говоришь? Насколько мне известно, там цвет на пару тонов темнее.

— Чего ты хочешь, Григорий? — напрямую спрашивает Жаров.

— Спросить, нужна ли тебе помощь.

— Нет, спасибо. Лучше ответь мне на один вопрос: как с этим связан ваш род? Потому что я прекрасно вижу, что вы усиленно топите господина Петренко, который пытался замять дело.

— Ты здесь ни при чём, — отвечает Грозин. — Как ты верно заметил, мы топим именно Петренко, про тебя ни слова. У нас есть на то причины, но тебя я готов выручить. Только скажи, я подниму связи в органах. Даже брату готов позвонить, хотя сам знаешь, он теперь не хочет иметь с нами дел.

— С чего вдруг такой альтруизм? — бурчит Илья.

— Это не альтруизм. Я хочу, чтобы вся эта возня поскорее закончилась, потому что это плохо для бизнеса. Когда один из крупных акционеров под ударом, репутация Династии страдает и акции падают в цене. Кстати, об акциях… Впрочем, лучше лично. Приезжай в башню, Илья, нам надо серьёзно поговорить, — неожиданно предлагает Григорий.

— Знаешь, сейчас не лучшее время, — хмуро отвечает Жаров.

— Приезжай, приезжай. Я помогу решить твои проблемы по щелчку пальца. Неужели не хочешь?

— Хорошо. Скоро буду.

— Тогда до встречи, — говорит князь Грозин и сбрасывает звонок.

Илья Романович убирает телефон в карман и опирается двумя руками на столешницу, глядя на снегопад за окном. В этом году зима в Москве какая-то снежная.

Решившись, Жаров снимает с вешалки пиджак, надевает его и выходит из кабинета, на ходу звоня водителю.

Башня Династии. Кабинет генерального директора.

Когда князь Жаров входит в комнату и замечает меня, то на миг замирает. В его глазах вспыхивает огонь неприязни, если не ненависти, но он быстро его гасит.

— Здравствуйте, Илья Романович, — поставив чашку с кофе на столик, говорю я.

— Здравствуй, Александр. Здравствуй, Григорий. Я думал, наш разговор будет приватным, — произносит он, подходя и по очереди пожимая руку мне и дедушке.

— Моего наследника он тоже будет касаться, — невозмутимо отвечает Григорий Михайлович и указывает на кресло. — Садись, пожалуйста. Кофе или чего-нибудь покрепче?

— Коньяк и на закуску инжир, — не поведя бровью, отвечает Илья Романович, будто делает заказ в ресторане.

Повернувшись к стоящему у двери слуге, дедушка подаёт знак рукой. Тот, кивнув, удаляется.

— Если не думать о происходящем, как у тебя дела? Как семья? — спрашивает дед, возвращая взгляд к Жарову.

— Как Виктория? — не выдерживаю я.

— У нас всё хорошо, — стрельнув в меня глазами, отвечает Илья Романович. — Давайте опустим любезности и перейдём к делу.

— А как же твой коньяк? Через минуту его принесут. Ты очень кстати попросил инжир, мне только вчера доставили свежайший из Армении. Я уже попробовал, очень вкусно, — говорит князь Грозин.

— Григорий, не тяни кота за яйца. У меня и так нервы на пределе, — раздражённо бурчит Жаров, и тут как раз возвращается слуга.

Он ставит на столик поднос, где стоит бокал коньяка и разрезанный на половинки инжир. Аромат от фрукта исходит такой, что у меня слюнки текут. Не спрашивая разрешения, беру кусочек и откусываю. М-м, вкуснятина.

Илья Романович смотрит на меня исподлобья. Залпом опрокидывает коньяк, будто это водка, и закусывает инжиром, после чего вопросительно смотрит на Григория Михайловича.

Тот берёт кожаную папку с выбитым на ней гербом Династии, достаёт оттуда документ и протягивает Жарову.

— Вот. Заявление о том, что ты стал жертвой махинаций европейских партнёров, — говорит дедушка. — Я позволил себе подсуетиться, навёл справки в Италии и поговорил с нашими спецслужбами. Если ты это подпишешь, то останешься не при делах. Пострадают только те, с кем ты вёл дела за границей. Ну и фирмы, само собой, придётся закрыть.

Громко дыша, Илья Романович читает документ, а затем усмехается и говорит:

— П***ец. То есть ты хочешь, чтобы я вот так собственноручно отказался от этих компаний?

— Я этого не хочу, но разве у тебя есть выбор? Весь ваш товар в любом случае конфискован, итальянцы захватили все склады и оборудование. Ты уже всё потерял, Илья, но всё ещё можешь выйти сухим из воды.

Григорий Михайлович достаёт из кармана позолоченную ручку и, щёлкнув кнопкой, протягивает Жарову. Скрипнув зубами, он хватает ручку и оставляет на документе размашистую подпись.