Почитай, уж три месяца не имели сестры вестей от Ивана-царевича. А последнее письмецо поведало им о том, что они и без того знали: писать братец не мастак, и лишь такая основательная причина, как чрезмерное внимание Настасьи Федоровны Соловьевой к его особе, могла подвигнуть его на столь адский труд. Финист, Василий да Михаил, сыновья Чародеевы, чего уж только не измышляли, чтоб объяснить женам долгое сие молчание. И то сказать, судили да рядили они, до писем ли тому, кто женился на Прекраснейшей из Царевен всея Руси. Да и сыскать их почте нелегко, ведь то и знай адрес меняют.

На такие рассужденья Катерина, да Лизавета, да Елена отвечали презрительной насмешкою. Мол, смена адресов не мешает им регулярно переписываться с царем и царицей хорловскими, отчего ж братнины письма не доходят? И, возражая мужьям, все, как одна, многозначительно поглядывали на крепостной ров с темною водою. И так им уши прожужжали, что пришлось втихомолку открыть сундучки заветные, дабы удостовериться...

Ох, лучше б им вовек их не открывать!

Ежели помните, попросили братья Ивана-царевича оставить им серебряные памятки. Когда оставлял, были они памятками, и только. А ныне живым укором стали.

В тех частях света, где живут еретики, где вместо церковно-славянского попы проповедуют на латыни, именуют черненое серебро memento mori - "помни о смерти". Каждому в свой срок предупрежденье сие приходит. Так и серебряные ложка, вилка и ножик, Иваном оставленные, теперь почернели.

Михаил Воронов, князь Темного Леса, неотрывно глядел на ложку Ивана-царевича. Помнится, была блестящая, будто звездочка темной ночью, а ныне могильной чернотой покрылася.

Всю ночь просидел Ворон над волшебными книгами, искал в них судьбу шурина. Ничего не сказали ему книги, окромя того, что и так явно было.

Вдруг грянул гром средь ясного неба, и вот уже братец Василий сидит по ту сторону заваленного книгами стола, а ноги по молодецкой привычке на стол возложил.

– Книги эти,- молвил Михаил с укоризною, высвобождая их из-под братниных сапог,- гораздо старше тебя.

– И нудней не в пример!

Фыркнул Орел, глядя на кожаные переплеты. Потом всплеснул руками, будто крыльями, и вытащил из сумы почернелую серебряную вилку.

– С Иваном беда!

– Нету боле Ивана,- уточнил Ворон.- А Кощей Бессмертный вновь гуляет на воле.

Князь Василий сорвал с головы меховую шапку и осенил себя крестным знамением.

– Ах, юнец несмышленый!
– воскликнул он, хоть был Иван всего-то четырьмя годами его моложе.- Ведь сам, поди, и выпустил злодея, верно угадал?

Михаил вновь за книги принялся.

– Коротка память у Ванюши. Да где ж это видано - смертью карать за одну забывчивость?.. Я, Вася, так мыслю: дождемся Феника да полетим дело исправлять.

– И где ж шатается ясной ночкой наш востроглазый братец?

– Да по моей просьбе глаза-то и навострил.

– Кого ищет?

– Ивана.- Темные очи Михаила Воронова сверкнули в золотистом свете лампады, и добавил он с горечью: - Иль то, что Кощей Бессмертный от него оставил.

Василий содрогнулся при этих словах.

– Ну довольно, Миша. Душу-то не трави!

– Ладно, не буду.- Ворон посмеялся над чувствительностью своего дюжего братца.- Только ведь, когда Феник отыщет Ивановы останки, тащить их тебе придется. Ты ж из нас троих самый сильный, ежели желудок твой в покое оставить.

– Ах, как смешно!
– Князь Василий опасливо указал перстом на одну из книг.- А ты что делать станешь? Книжки читать?

Михаил и не подумал обидеться, лишь кивнул согласно.

– Это уж кому что лучше дается. Хотя мне от моего дела тож радости не много.

– Еще бы! Колдовство до добра не доводит.

– Кому ты говоришь! Чего доброго, чернокнижие еще в привычку войдет, как потом избавишься? Да делать нечего - Иван мне как родной.

– Небось Кощей поначалу тоже хотел как лучше.

– Скажешь тоже! Какое там "лучше", коль он душу дьяволу продал?

– А мы чем занимаемся?

Князь Михаил Ворон долго не отвечал, все глядел в книгу, где среди прочего сказано, как смерть вспять повернуть. Несмотря на умудренность в колдовских делах, содрогался он при одной мысли о такой темной ворожбе и знай осенял себя животворящим крестом.

Наконец, видно найдя то, что надобно, он тихо повторил:

– Будем ждать от Феника вестей.

Долго ль, коротко длилось ожидание, но вот разошелся потолок терема - и предстал братьям Финист Ясный Сокол. Лицо его осунулось, волосы слиплись от морской соли, но взгляд светел был и остер, как всегда. Порылся он в поясном мешке и выложил на стол почернелый серебряный ножик.