Приостановился он, руки к вискам прижал. Голова ровно чугунная, и позавидовал царевич зятьям, что те могут напрягать ум без видимых усилий. Марья Моревна как-то объясняла ему, что для этого надобно, однако таким непонятным языком, что у Ивана в мозгу еще больше помутилось. Ежели сравнивать ворожбу с чтением, то, наверно, сродни она монашеской тайнописи. Жена и зятья разбирают ее без труда, а он по складам, и то с грехом пополам.

Хотя вроде бы чего проще: навостри ум да проверь издали, дома Кощей иль нет. А голова раскалывается, спасибо, на сей раз уберегся - кровь из носу не потекла. Кабы в дому был, защипало б у Ивана пальцы, будто схватил, не подумавши, головешку, из огня выпавшую, иль кусок железа в кузне.

Теперь же пальцы не щиплет: в палатах Кощея холодно и безопасно.

И все ж Иван держал наготове саблю - остро заточенную, с серебряной рукоятью и накладками, но без казацкой гарды. Ее подарил ему Василий Орел без слов, но с таким крепким объятьем, что у Ивана дух перехватило, а из глаз искры посыпались.

Сабля мало ему поможет в схватке с хозяином крепости, но Иван решил остеречься против иных опасностей, что могли поджидать его на темном этом подворье. В уме рисовалась вооруженная стража в тяжелых доспехах. Ведь он уже дважды вторгался во вражьи пределы, на месте Кощея и простой мужик позаботился бы о том, чтоб устеречь свое добро от воров.

Но нет, ворота настежь распахнуты, стражи не видать, по всему судя, один он в царстве каменном. В несколько прыжков достиг Иван знакомого коридора, и тут вдруг осенило его, отчего Кощей не стал оборонять свое жилище. Озарение пришло так внезапно, что ноги подкосились и сполз он по стене на холодный пол.

Смех клокотал внутри, грудь судорожно вздымалась. Не всякому вору дано постичь, отчего так легок доступ к добыче, а лишь тому, кто попался да жизнью за то заплатил.

Смех и трясучка прошли так же внезапно, как появились. Иван подтолкнул свое тело кверху, покуда ноги вновь не стали ему опорою, несколько раз вздохнул глубоко, удостоверясь, что владеет собою, и прошмыгнул к винтовой лестнице, поднимавшейся в самую высокую башню крепости.

Где и нашел свою Марью Моревну.

Поначалу она отказывалась верить глазам - думала, Кощей послал ей новое испытание. Но Иван приблизился и заключил ее в кольцо ласковых своих рук. Тогда всякие сомненья отступили пред твердой верой в то, что муж ее возлюбленный чудом воскрес. И был смех, и были слезы, и было долгое молчанье.

И были после подробные рассказы обо всем, что с ним приключилося. Марья Моревна слушала, кивала, опять став спокойной и мудрой дочерью волшебника.

– Стало быть, князья думают, что Кощей меня боится?
– Она сверкнула на Ивана очами.- Ну, и правильно делает.

Очень даже правильно. Не случись всего этого, я бы просто воротила его в темницу да жить оставила. Теперь же отыму у него то, что хотел он отнять у тебя. Не токмо жизни решится, но и гореть ему вечно в пламени адском!

– А как?

– В батюшкиных книгах, Ваня, много ответов на этот вопрос. Я бы к ним и не притронулась до того, как он... как покарал он тебя смертию. Но отныне держись, Кощей! Уж я все в них повычитаю. Но прежде, мил дружок,- виновато улыбнулась она, будто просила у него луну с неба,- прежде надобно до них добраться.

Прекрасные черты Марьина лица, звуки ее тихого голоса вселили в Ивана страх, какого не могли вселить громовые проклятья Кощея Бессмертного. Теми же словами грозился Василий Орел, но ведь он мужчина, богатырь, а Марья Моревна хрупкая женщина, что делает угрозы ее еще страшней. В этот миг понял Иван, что нипочем не сменяет свою смертную долю на Кощеево бессмертие - ни за какое счастье на свете, ни за какие райские кущи!

– Да, Миша мне сказывал, что надобно коня добыть резвей, чем у него,ответил он после недолгого молчания.- А где они водятся, те кони, он и сам не знает... Так иль иначе, придется мне, любушка, еще ненадолго тебя тут оставить.

– Да я и надеяться не смела вновь тебя увидать. Потому езжай себе спокойно, а я ждать буду. Ведь ежели ты меня увезешь, вороной дьявол опять все ему доложит, и недалече мы убежим. А мне, Ванюша, второй раз тебя терять никак нельзя - не перенесу я этого.

В голосе Марьи Моревны вовсе не было нежности, напротив, одна стальная твердость. Иван сразу смекнул, о чем она толкует, и содрогнулся, чего с ним не было даже пред лицом собственной погибели. Высока башня Кощеевой крепости, а подворье камнем вымощено. Он со страху очи зажмурил. Но Марья Моревна ласково погладила его по щеке, улыбнулась ободряюще.

– Ну что, свет мой, может, на прощанье наказ какой дашь?

Иван-царевич встряхнулся, тоже сложил губы в беззаботную улыбку.

– Будь умна и верна, будь мудра и добра. А как вернется Кощей домой, держи для него питье наготове.

Процокали копыта внизу под башнею. Выглянула Марья Моревна в окно и увидала, как чернокнижник промчался по широкому подворью и осадил коня. Завел его на конюшню, расседлал, дал напиться, подбросил сена в ясли, но острых удил из пасти не вытащил, потому как вороной скорей бы сдох, чем дал вновь надеть на себя удила.