— Простите?

— Джордж Бретт, в 1980 году он показал результат 390. Это самый высокий показатель с 1941 года. Тони Гвинн в 1994 году набрал 394, но была забастовка игроков, поэтому он сыграл только в 110 матчах. Да, и еще одно: только идиот будет использовать средний показатель как надежную метрику для оценки бейсболиста.

— Вы ошибаетесь, мисс Джексон. — Я не утруждаюсь поднять на нее глаза, хотя теперь и сам сомневаюсь в среднем показателе.

Марти Шредер, старший агент и эксперт по статистическому анализу в фирме, наклоняется к моему уху и шепчет.

— На самом деле она права, сэр.

Черт.

Дженни направляется к двери.

— Подожди. — Я задираю голову, чтобы по-новому взглянуть на свой криптонит. — Вернись и присядь.

Она напрягается, все еще не повернувшись. Ее маленькие руки сжаты в кулаки по бокам, а плечи поднимаются и опускаются. Она резко выдыхает воздух из легких. Когда она медленно поворачивается, я замечаю, что ее лицо раскрасневшееся, а щеки становятся ярко-розовыми. Я не могу понять: она хочет ударить меня по лицу или разрыдаться. Думаю, что, возможно, и то, и другое, и мне любопытно, почему она так эмоционально воспринимает интервью. На улице мы разговаривали друг с другом точно так же, но она так не реагировала.

Она обошла стол и села на свой стул.

— Что?

— Когда вы можете начать?

— Простите? Разве мы только что прошли одно и то же собеседование?

Мне нравится нажимать на ее кнопки и сбивать с толку. Если бы она была мужчиной или женщиной, к которой я не испытываю симпатии, это собеседование прошло бы совсем по-другому. Моя задача заключается в том, чтобы быть объективным и нанять лучшего кандидата. Я повторяю себе это снова и снова, пока не убеждаюсь. Это полная чушь. Я не хочу, чтобы это была наша последняя встреча, независимо от того, что я знаю, что это плохо закончится. Ее знания о бейсболе подталкивают меня к безумию.

— Вы хотите получить эту работу или нет, мисс Джексон? Это ограниченное по времени предложение. Ограниченное — означает, что решить нужно сейчас. У меня нет времени терять его.

По ее лицу видно, что она хочет сказать мне, чтобы я шел на хрен, но ее руки, судорожно сжимающие стол, говорят мне, что я собираюсь нанять ее. Почему ей так нужна эта работа, что она готова бороться со своей гордостью, чтобы согласиться на нее? Она — прекрасная загадка, кубик Рубика, который мне нужно разгадать.

— Я могу приступить в следующий понедельник.

— Тогда очень хорошо. — На этот раз встаю я. Торопливо направляюсь двери, держа в руках папку, и по пути выбрасываю ее в мусорное ведро. — Увидимся в понедельник.

Оказавшись в коридоре, я испускаю долгий вздох.

Какого черта ты только что сделал, Итан?

Глава 3

Дженни Джексон

Я поднимаю палец в сторону своей лучшей подругу — Келси, давая понять, что пора замолчать, пока прижимаю телефон к уху.

— Да, папа! Я получила работу.

Папины слова звучат слабо, но я практически чувствую, как он улыбается на другом конце телефона.

— Это потрясающе, малышка. Я знал, что ты это сделаешь.

— Это как двойная зарплата. Так что нам не придется так сильно переживать из-за счетов, хорошо?

— Хорошо. Звучит неплохо.

— Ты ведь смотришь игру, не так ли?

— Ты права.

— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустила, да?

— Ты права. — Он усмехается.

— Ладно, спасибо, что выслушал мои новости. — Уже собираюсь завершить звонок.

— Дженни?

— Да.

— Я очень горжусь тобой. И люблю тебя больше всего на свете, будь то новая работа или нет.

Папа всегда знает, как согреть мое сердце. Уверена, он имеет в виду каждое слово.

— Я тоже тебя люблю. Возвращайся к своей игре.

— Хорошо. Скажи Келси, что её я тоже люблю.

— Обязательно. — Отключаюсь и перевожу взгляд на Келси.

Она практически дрожит.

— Ты получила работу? Скви! — Келси заключает меня в самые крепкие медвежьи объятия, выжимая весь воздух из моих легких. Она начинает подпрыгивать вверх-вниз, заставляя меня делать это вместе с ней. На все мои попытки похлопать ее по спине или выразить какую-то признательность, Келси прижимает мои руки к бокам.

— Келси? — с трудом выговариваю ее имя.

— Да?

— Я, черт возьми, не могу дышать.

Она отпускает меня, и я делаю большой глоток воздуха. Ее смех эхом отражается от стен, а глаза цвета меда горят.

— Прости. Я почти никогда не сжимаю, ты же знаешь. Просто так рада за тебя!

По моему телу разливается тепло. Трудно не чувствовать себя счастливой рядом с ней. Она из тех людей, которые никогда не хмурятся. Мы знаем друг друга с детского сада, в момент нашего знакомства она подарила мне розовый карандаш с гвоздикой после того, как мой сломался. Мы прошли вместе через все — мальчики, танцы, свидания с мальчиками, разрыв с мальчиками, разрыв с нами.