Лили беспокойно двигается и дергает меня за штанину. Она хочет, чтобы я успокоился. Я не собираюсь идти выпивать после этого. Я могу бросить в отца что-нибудь, когда он будет уходить, например, ручку. Или хотя бы представить это. Но пить я не собираюсь.

— Ассистент в самом низу списка дел, — говорит он, его дыхание пахнет бурбоном. — А как насчет этого магазина внизу?

Твою мать.

— «Superheroes & Scones», — уточняю я. — Лили им руководит.

— А я его финансирую, — напоминает он мне. — Когда он открывается?

Его взгляд переходит на стопку бумаг на моем столе. Он хватает ближайшую рукопись, опрокидывая кружку с логотипом Halway Comics. Я наклоняюсь вперед и ставлю её на место.

Лицо моего отца буквально застывает, превращаясь в чертов камень, чем дольше он листает комикс.

У меня голова идет кругом от попыток предугадать на пять шагов вперед, о чем он думает. Но это шахматная партия, которую я всегда проигрываю.

— Лили не хочет торопиться, так что мы, вероятно, откроем его после того, как она закончит учебу.

Что может произойти ещё через несколько лет.

И мне нравится, что она может тусоваться внизу без толпы. Я боюсь, что когда мы откроем магазин, атмосфера станет слишком безумной для нее. Как это было в «У Лаки». Только ещё хуже.

Потому что он наш.

Мой отец насмехается и бросает комикс обратно на стол.

— Это ужасный, мать его, бизнес-план. Ты во внимании прессы сейчас. Тебе нужно как можно быстрее извлечь выгоду из этого.

— Она сексуально зависимая. Это не особо хорошая реклама, — говорю я, раздраженный. Смотрю вниз на Лили, которая больше не дергает меня за джинсы. Она смотрит на ковер, потерянная в собственных мыслях, её шея покраснела, показывая, что её тревога начинает нарастать.

Я собираюсь сказать отцу, чтобы он убирался, но его жестокий взгляд заставляет меня замолчать.

— Лорен, — он произносит моё имя так, будто я полный кретин. — Когда ты делаешь что-то из ничего, черный пиар — это тоже пиар. Но когда ты уже завоевал репутацию, черный пиар может тебя убить, — он показывает на меня. — У тебя сейчас ничего нет. Черный пиар — это то, что тебе нужно. Используй его. Не будь глупцом.

Я просто не хочу, чтобы Лили чувствовала, что она потеряла что-то ещё из-за СМИ. Мы не ожидали, что внимание продлится так долго и будет только усиливаться. На данный момент я не думаю, что оно когда-нибудь утихнет. Просто слишком уж велик интерес к моим отношениям с ней и моим братом.

Это как мокрая мечта для таблоидов.

— Мне нужно больше времени, — говорю я ему, пытаясь найти гребаное оправдание. — Он ещё не готов. У нас ещё есть товары, которые должны прибыть...

— Я только что был там. У вас не недостаток товаров, а переизбыток, — он встает. — Он откроется к концу этого месяца, и если ты не назначишь дату, то я сам дам объявление в газеты, и тебе, блять, придется разбираться с очередью возле этого здания.

Я цепляюсь за край стола, мои зубы болят, в то время как я закрываю рот. Ты в порядке. Это просто глупая «ободряющая» речь, учитывая, что всё, что я хочу сделать, это взорваться... и да, бутылка Jameson звучит отлично.

Он останавливается у двери, чтобы поправить галстук.

— И ещё, совет. Если ты хочешь, чтобы тебе делали минет в твоем офисе, тебе действительно нужен ассистент.

Какого хуя?

Моё лицо бледнеет.

Мой отец смотрит на стол, как будто может видеть его насквозь, но это не так.

— Лили, постарайся в следующий раз не дышать так тяжело. Ты выдаешь себя.

С этими словами он выходит из моего кабинета и исчезает с глаз долой.

Как и всегда уход моего отца такой же драматичный, как и его прибытие.

— Боже мой, — говорит Лили с расширенными глазами, ещё не выползая наружу. Я смотрю вниз на её красное лицо, покрытое пятнами. Она смущена гораздо больше, чем я.

— Не волнуйся об этом, — говорю я ей. — Мы оба видели, как он приходил домой после секса на одну ночь.

Если женщина не уходила утром с размазанным макияжем, то он входил в дом в 10 утра — полностью одетый в свой костюм с предыдущей ночи.

Никакого стыда.

Никогда.

Мой отец не работает настолько допоздна, если только он не трахается.

Она ничего не говорит.

Я отодвигаю стул и опускаю голову, чтобы встретить её взгляд.

— Вылезай.

Она неподвижна. Думаю, мне придется её вытащить. Что, как ни странно, не в первый раз, когда мне приходится извлекать свою девушку из-под стола.

Я поднимаю джинсы до пояса, и это выводит её из укрытия.

— Нет, я закончу то, что начала, — говорит она мне, подползая к моим коленям.

Моё сердце внезапно падает в пятки. Я знаю, что должен отказать ей. Она слишком встревожена — и секс не должен использоваться для того, чтобы уничтожать эти тяжелые чувства. Она должна справиться без него. Когда она кладет ладони мне на колени, я говорю: — Нет, не в этот раз, Лил.