— Да, — говорит Райк, растягивая слово и изучая выражение моего лица. — Думаю, она поняла, когда я сказал, что не ищу ничего серьезного, — он делает паузу. — Я сделал что-то...?

Я двигаю телефон по столу, выложенному мозаичной плиткой, и кладу его прямо перед ним.

Поскольку его стул стоит рядом с моим, ему приходится повернуть своё тело ко мне.

— Ты читал мои гребаные сообщения? — он хмурится.

— Почему она с тобой флиртует?

Райк озабоченно проводит рукой по своим густым каштановым волосам.

— Наш диалог невинный, Ло.

Это не то, что я хотел услышать.

— Она знает об этом?

— Да, — выдавливает он.

— Откуда? Откуда она, блять, это знает, Райк? Ей шестнадцать, а ты даешь ей ложные надежды.

Роуз перестает потягивать свою маргариту.

— Мы говорим о моей младшей сестре?

— Мы не должны вмешиваться в это, Роуз, — говорит ей Коннор.

Роуз огрызается на него по-французски, и они начинают спорить на иностранном языке.

Райк стонет от досады и раздражения.

— Я не пытаюсь дать ей ложных надежд.

Я выхватываю у него телефон.

— Да ладно тебе, Ло, — жалуется он.

Я поднимаю палец и прокручиваю сообщения, а затем читаю: — Я бы предпочел, чтобы ты надела мои шорты. Что это?

— Шутка.

Я свирепо смотрю на него, в двух секундах от того, чтобы швырнуть телефон ему в лицо.

— Грязная шутка, — перефразирует он. — Ладно, я знаю. Это выглядит плохо, — он делает глубокий вдох, почти рычит. — Не суди меня так, блять, строго. Всё это не специально. Просто я такой.

Я ненавижу это оправдание. Он всегда его использует. Он винит свой характер во всем, словно он козел отпущения.

— Я никогда не видел, чтобы ты так разговаривал с другими девушками.

— Это потому что другие девушки не разговаривают так со мной. Она, блять, сумасшедшая и дерзкая...

Его рот остается открытым, словно он собирается сказать что-то ещё, но затем его губы смыкаются. Он переосмысливает последнее утверждение.

— Закончи предложение, — огрызаюсь я. Он собирался сказать, что она горячая. Сексуальная. Неважно. Это написано на его лице.

Он поднимает руки.

— С меня хватит. Я не знаю, что ещё, блять, тебе сказать.

Он хреново справляется с любыми подозрениями или беспокойством, которые у меня есть.

— Я пытаюсь тебе доверять, — отвечаю я.

— Да? Ну, у тебя хуево получается.

У меня все внутри переворачивается. У тебя хуево получается — эти слова гремят у меня в голове. Мне больно от того, что он так думает.

Я наклоняюсь ближе к нему, моё сердце колотится в груди.

— Ты пришел в мою жизнь посредством лжи, — говорю я. — Ты не был честен в том, кем ты был, и когда всё вскрылось, я все равно позволил тебе отвезти меня в реабилитационный центр. Я всё ещё общаюсь с тобой, зная, что ты можешь лгать о гораздо большем. Это слепое доверие, которым я не удостаивал никого в своей жизни. Так что не говори мне, что у меня хуево получается.

Мои глаза горят. Я отдаю всё, что могу.

И этого всё равно никогда не достаточно.

— Ты прав, — кивает он несколько раз и потирает челюсть. — Прости. Ты имеешь право быть осторожным со мной. Я просто... — он пожимает плечами, не в силах подобрать слова. Он отворачивается и делает глоток воды.

Иногда мне просто хочется сильно встряхнуть Райка, пока он не скажет мне всё как есть. Никакой полулжи. Никаких хождений вокруг меня на цыпочках.

Мне просто нужна холодная правда. Вся правда. Узнавать всё позже — в десять раз больнее.

Почему ему так легко говорить с другими людьми, но когда дело доходит до нас, он колеблется? Как будто наше прошлое затянуто настольно густым туманом, что он иногда отказывается пробираться через него.

В то время как я застрял в нем.

Как в зыбучих песках.

— Ты можешь быть честным со мной? — спрашиваю я, вспоминая, как никто не сказал мне, что я незаконнорожденный ребенок. У Райка так долго были эти ответы. И даже когда он наконец-то встретил меня, он держал их при себе в течение нескольких месяцев. Чтобы защитить меня от самого себя, — по сути, его слова.

Никто даже не дает мне шанса.

Они просто предполагают, что я облажаюсь, ещё до того, как это происходит на самом деле.

Я не хочу, чтобы меня больше не замечали. Только не близкие мне люди.

Райк долго смотрит на меня, прежде чем сказать: — Я бы никогда не переспал с Дэйзи.

Он и раньше так говорил.

Роуз внезапно поднимается из-за стола с сумочкой на руке.

— Мне нужно вернуться на работу, но в следующий раз, когда вы будете говорить о моей младшей сестре в контексте ебли, будьте достаточно умными и не делайте этого в моем присутствии, — она сверлит Райка взглядом. — Она безрассудна и импульсивна, но, несмотря на эти недостатки, она всё ещё моя сестра. Я люблю её больше, чем когда-либо буду любить любого из вас за этим столом, — она делает паузу. — И ты должен знать, что у меня есть пистолет. А ещё я стреляю лучше, чем Коннор.