Его мышцы, его худое тело... У голого Ло хорошая задница и очень большой...

— Ещё раз, — грубо говорит Райк, глядя на меня, подавляя мои грязные мысли. — Что ты хочешь на свой день рождения?

Член.

Мне приходится закрыть глаза, в то время как я проклинаю свой разум за то, что он автоматически переключился на это.

— Она хочет то, что ты не можешь ей дать, — отвечает за меня Ло.

— Например, телекинез и телепортацию, — выпаливаю я, на случай, если Ло подумал о другой вещи, которую Райк не может мне дать.

— Я имел в виду секс, но и это тоже, да, — говорит Ло.

Сегодня всё идет не очень хорошо. Не-а.

Я прячу лицо в ладонях и жду ещё щелк щелк щелк камер. С минуты на минуту.

Щелк.

Щелк

Щелк

Вот и оно.

Я не вылезаю из крепости, которую я сделала из своих рук.

— Лили… — Ло начинает, беспокойство слышно в его голосе.

— Я не хочу говорить о сексе или члене, — быстро говорю я.

Мужчина прочищает горло.

Дерьмо.

Я виновато оглядываюсь. Официант стоит в конце стола с блокнотом в руке. Его взгляд устремлен куда угодно, только не на меня. С таким же успехом я могу носить дорожный знак с надписью: Извращенка и Сексуально зависимая.

— Что вам принести выпить? — спрашивает он.

— Воды всем, — заказывает Ло.

Официант уходит, и дверь закусочной звенит, когда входят новые молодые люди: подростки или студенты колледжа. Они собираются в соседней кабинке и достают свои мобильные телефоны, делая снимки.

Нахождение в спячке в нашем доме звучит гораздо приятнее, чем это. Может быть, медведи знают что-то, чего не знаем мы.

Райк расстегивает молнию на своей кожаной куртке.

— Сегодня твой двадцать первый день рождения, значит ли это, что ты сегодня пьешь?

Он откладывает куртку в сторону, одетый в простую серую футболку.

— Нет, — качаю я головой. — Я собираюсь отказаться от этих традиций.

Мои причины выходят за рамки того, что Ло — выздоравливающий алкоголик. Я хочу запомнить сегодняшний вечер, особенно если он будет включать в себя секс.

— Она опосредованно прожила мой двадцать первый день рождения, — добавляет Ло. Так и было. Это было неприятно.

Кто-то стучит в окно возле моего уха, и я подпрыгиваю так быстро, что опрокидываю свой стакан с водой. Райк ругается себе под нос и вытирает пролитое салфеткой, прежде чем у меня появляется шанс это сделать.

Папарацци снова бьет кулаком по стеклу, и мои глаза доверчиво следуют за шумом.

Вспышки сверкают, как разбитые лампочки. И тут стол подростков разражается хохотом, их взгляды перебегают на нашу кабинку и возвращаются назад. Мои нервы взвинчены, особенно когда все больше и больше колокольчиков звенят друг о друга, сигнализируя о наплыве людей в «У Лаки».

Мы здесь задохнемся, на нас нападут или ещё что похуже. Всегда есть что-то похуже.

И я отпустила Гарта, моего телохранителя, домой пораньше. Стадное чувство возьмет верх над тремя людьми. Двое — это компания, трое — это уже толпа, верно? Значит, четверо — стадо. Нам не хватает одного человека.

— Лили, успокойся, — шепчет Ло, его ладонь на моей щеке, большой палец гладит мою гладкую кожу. — Эй, что происходит в твоей голове?

Глупости. Страх. Всё вышеперечисленное.

У меня нет возможности ответить ему. Официант возвращается с блокнотом в руке, готовый принять наши заказы. Я даже не взглянула на слова в меню (хотя знаю его почти наизусть).

Печально то, что я очень хочу хот-дог. Вот правда. Но я знаю, что мои фотографии с широко открытым ртом и сосиской между губами попадут на первую полосу всех таблоидов. Могу ли я разрезать его и съесть так? Может быть, но это не то же самое.

Мой взгляд скользит по вариантам салата, медленно отгоняя тягу моего желудка.

— А вы? — спрашивает меня официант. Я даже не слышала, что выбрал Ло.

— Я... просто буду суп дня.

Безопасно. Но я не могу скрыть разочарование на своем лице, когда передаю пластиковое меню официанту.

Ло смотрит на меня так, будто у меня выросли три рога.

— Ты ненавидишь суп из брокколи и чеддера.

А. Точно.

— Может быть, их суп лучше.

Я пожимаю плечами, избегая его янтарных глаз.

Затем Ло начинает вылезать из кабинки. Девочки-подростки визжат, потому что он находится примерно в полутора метрах от их столика. Он не отрывает от меня взгляда.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Он кивает в сторону туалета.

Брови Райка поднимаются.

— Это ни хрена не подозрительно.