Тишина раздражает меня, и я мгновенно нарушаю её, не задумываясь.

— Знаешь, что забавно, я всегда думала, что сегодняшний день будет состоять из стаи мужчин-стриптизеров, — выпаливаю я. Почему, Лили, почему? Я смотрю куда угодно, только не на его лицо, уже чувствуя, как пылают мои щеки.

— Стаи? — недоверчиво говорит Райк. — Мужчины тоже, блять, люди, Лили. Ты можешь не говорить о них так, будто заказываешь ящик пива? И... какого хрена?

Я думаю, ему следовало начать с какого хрена. Но я пропускаю это мимо ушей.

Он добавляет: — Только не говори мне, что раньше ты смотрела на мужчин и видела только очередной член, который можно оседлать.

Я краснею, но умудряюсь ответить, несмотря на смущение.

— Раньше. Ключевое слово. В прошедшем времени, — быстро говорю я. — Теперь я вижу всю остальную анатомию.

Я размахиваю руками в его сторону, а потом понимаю, что делаю.

— Не то чтобы я когда-нибудь думала о тебе только как о члене. То есть, я думала, что ты тот ещё хрен, но метафорический. Не такой, который я бы оседлала.

Вот дерьмо. Мне просто нужно заткнуться.

— У тебя серьезные проблемы, Кэллоуэй, — огрызается Райк.

— И у тебя, и у всего остального мира, — бормочу я и разрываю пакетик сахара. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на камеры, которые делают щелк щелк щелк за огромным стеклянным окном.

Его глаза смягчаются, и он качает головой, прежде чем издать скрежещущий стон.

— Слушай, — говорит он, — сегодня твой день рождения. Я ничего тебе не подарил…

— Я и не ждала от тебя ничего.

— Дай мне, блять, закончить.

Я снова краснею.

А он качает головой.

— Ты должна остановиться, Лили. Не всё, что я говорю, несёт сексуальный подтекст.

— Прости, — бормочу я.

— Я хотел сказать, что ещё ничего тебе не купил. Что бы ты хотела?

Что бы я хотела? Есть слишком много вещей, которые я хочу, но большинство из них должны быть приобретены с помощью сверхъестественных сил.

— Ты колдун? — в конце концов, спрашиваю я.

— Что? — он хмурится.

— Неважно, — быстро бормочу я. Камеры внезапно вспыхивают быстрой чередой. Я ещё больше сползаю в кабинке, так низко, что практически прячусь под столом.

— Возьми себя, блять, в руки, — глаза Райка сверкают.

— Тебя вообще не должно быть здесь, — шепчу я. Я не знаю, почему я шепчу. Закусочная не заполнена даже наполовину, но я уверена, что она будет заполнена в течение часа, раз уж мы здесь.

— Меня пригласили, — возражает Райк.

— Ло, — шепчу я, — который как-то забыл, что пресса думает, что мы с тобой мутим. Нам не нужно давать им ещё один повод.

— Значит, раз я обедаю со своим братом и его невестой, мы, очевидно, трахаемся, — он смотрит на меня тяжелым взглядом. — Вполне логично.

— Не произноси слово на букву «т», — отвечаю я. — У меня на него аллергия.

Он хмурится.

— Ты выходишь замуж меньше чем через год. Этого, блять, не изменить, Лили. Тебе придется принять этот факт.

— Я ничего не принимаю, — неубедительно говорю я.

Он закатывает глаза.

— Десять минут назад твои слова перестали иметь какой-либо смысл.

Я собираюсь возразить, но Ло возвращается к нашей кабинке, его скулы заострились от раздражения. Черт. Когда он садится рядом со мной, он быстро хватает меня за руку, чтобы поднять меня из сгорбленного положения, как будто это самое естественное действие для него, словно он делал это со мной тысячу раз.

Может так оно и есть?

Всё, что я знаю наверняка, это то, что у меня больше нет моего убежища.

Проклятье.

— Он не закроет жалюзи, — говорит нам Ло. — Он заявил, что это хорошая реклама для закусочной. По крайней мере, они честны и откровенны.

— Может, нам лучше уйти? — быстро выпаливаю я. Вот так. Ух ты, аж легче стало. Я жду, пока кто-нибудь из них поймает его. Я встаю из-за стола, уже ожидая, что они согласятся.

— Нет, — говорит Ло, его рука ложится мне на плечо, заставляя мою задницу вернуться на сиденье. Двойное проклятье. — Сегодня твой день рождения, а ты уже неделю не выходила из дома.

Его рука ложится на мою талию, и я делаю глубокий вдох и прислоняюсь к его теплому телу. Я бы хотела признаться, что в этот момент все мои мысли целомудренны, но в голове мелькает образ обнаженного Ло.