Молчание затягивается, и Майя отворачивается от кофеварки.

— Я чему-то помешала? — она поправляет очки пальцем.

— Нет, — быстро говорю я. — Мы просто говорили о... грудных имплантатах, — обожемой. Я прочищаю горло. — Мои вроде как маленькие... — вообще-то у меня нет комплексов по поводу груди, но это было первое, что сорвалось с моих губ.

Роуз смотрит на меня так, будто я только что купила билет в один конец на сумасшедший поезд.

— А я говорила Лили, что ее грудь прекрасна такой, какая она есть.

Майя не выглядит ошеломленной этим разговором.

— Пока ты довольна собой, неважно, как ты выглядишь, верно? — она включает кофеварку, и в ответ раздается бульканье.

— Верно, — говорю я, кивая. — Думаю, я останусь со своими родными.

— Ладно, — Роуз берет со стойки свою сумочку и направляется к двери. — Мне нужно ехать в Calloway Couture, чтобы подготовиться к открытию. Пойдем, Лили. Ты можешь позаниматься в моей комнате отдыха.

— У меня есть комната отдыха, — говорю я, указывая на заднюю дверь.

— Да, но мои диваны лучше, — ее взгляд становится свирепым. Хорошо. Боже.

— Увидимся! — кричит Майя, когда мы выходим через парадную дверь. Меня обдувает ветер, и я делаю большой вдох. На грани срыва.

— По крайней мере, мы будем знать, насколько ей можно доверять, — говорит Роуз, когда мы переходим улицу. Люди, стоящие в очереди в Superheroes & Scones, достают свои смартфоны, чтобы сфотографировать нас. Я немного удивлена, что операторы не появляются из ниоткуда.

— Почему? — спрашиваю я. Роуз отпирает дверь своего магазина, и я закрываю ее за собой.

— Потому что, если завтрашний заголовок будет гласить, что «Лили Кэллоуэй собирается увеличить грудь», вы можете ее уволить, — она делает паузу в раздумьях. — Вообще-то, это неплохая идея. Подбросить ложь сотрудникам и посмотреть, передадут ли они ее прессе. Так сказать отсеять предателей, — она ухмыляется, словно нашла новую тактику для своего магазина.

Мой телефон пикает прежде, чем я успеваю похвалить ее коварную стратегию.

Ло: Скучаю по тебе.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь не считать дни до того, как увижу его снова.

54. Лорен Хэйл

.

2 года: 01 месяц

Сентябрь

Лорен, где ваш отец прикасался к вам? Я до сих пор ощущаю жар вспышек камер, когда мы шли по улице Парижа, папарацци окружили нас, а мы были за целым чертовым океаном от нашего дома. Гуляли. Обычная прогулка стала кошмаром.

Почему твой брат не сделал заявления для прессы? Лорен, Райк знает правду?

Я сижу на барном стуле в пабе, сжимая в руке стакан с темной газированной жидкостью. Я стараюсь сосредоточиться на Чемпионате мира по регби, который транслируется на каждом телеэкране, но сегодня я не могу абстрагироваться от всех вопросов. Как бы я ни старался.

Коннор что-то говорит мне, между нами стоит тарелка с картошкой фри, но я не улавливаю смысла его слов.

— Неважно, — бормочу я резким и холодным голосом. Я отпиваю из бокала, ощущая горький привкус ликера. У меня начинает кружиться голова. Но недостаточно быстро.

Коннор должно быть понял, что я заказал Fizz с виски, когда он вышел на улицу, чтобы позвонить Роуз. Он не идиот, и хотя его поведение не изменилось, он снова вышел. Думаю, позвонить моему брату.

Ло, а что насчёт Лили?!

Я стискиваю зубы. Мои глаза жгет, как будто в них насыпали соль. Я смотрю на ряды бутылок за спиной бармена. Я не хочу об этом думать.

Твой отец когда-нибудь прикасался к Лили?

Я допиваю остатки своего напитка и показываю бармену на свой стакан. Она кивает, понимая. Твоя девушка подвергалась насилию?

Твой отец прикасался и к ней?

Перестань.

Думать.

Об.

Этом.

Сегодня был первый раз, когда я услышал, как имя Лили упоминается в связи с этой неразберихой. Я просто хочу, чтобы все увидели правду. Чтобы поняли, какой вред они наносят моей семье своими домыслами. А вместо этого каждая ложь становится еще больше. Я не представляю, чем это когда-нибудь закончится.

Коннор переводит взгляд с меня на телевизор, поедая картошку фри.