Жаль, что я не могу сделать снимок и оставить его на потом. Может быть, потому, что у меня есть предчувствие. Оно охватывает меня, когда он прижимает меня к своей груди. Мы никогда не позволяли себе волноваться по поводу того, что произойдет в будущем. Двое зависимых строят совместное будущее: когда я думаю об этом в таком ключе, все это начинает казаться выдумкой.

Слишком глубоко укоренившейся в фантазиях, чтобы когда-нибудь сбыться.

.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

.

«Любовь — для душ, а не для тел.»

— Алая ведьма, «Мстители-гиганты» Том 1 #4

42. Лорен Хэйл

.

1 год: 06 месяцев

Февраль

Дэйзи подпрыгивает на доске для прыжков в воду с коварной улыбкой, глядя прямо на моего брата. Он сидит со мной за черным железным столиком во внутреннем дворике, уставленным тарелками с бургерами и картошкой фри.

— Только потому, что ей восемнадцать... — я даже не могу вымолвить слова.

— Я, блять, знаю, — говорит он.

Она прыгает очень близко от нас, обдавая нас брызгами. Крытый бассейн моего отца украшен желтыми лентами в честь ее восемнадцатилетия.

По словам Лили, первоначально Дэйзи планировала спуститься на круге по реке Делавэр, но для этого слишком холодно, поэтому мой отец предложил вместо этого свое поместье. Роуз потребовалось семь дней, чтобы убедить маму разрешить Дэйзи устроить небольшую вечеринку в кругу семьи и близких друзей.

— Я просто забочусь о ней, — говорю я с укором. Дэйзи не знает моего брата в таком ключе. Она, вероятно, не представляет, со сколькими девушками он трахается. Не думаю, что слово «долгосрочные отношения» вообще есть в его лексиконе.

Он быстро меняет тему.

— Ты никогда не упоминал, что у отца есть крытый бассейн, — он макает жареную картошку в соус барбекю. Райк обычно всегда держится на расстоянии от этого дома, вот настолько сильно он ненавидит нашего отца. Несмотря на то что Райк физически находится здесь, он не смотрит в глаза Джонатану Хэйлу, который стоит у бара вместе с Грегом Кэллоуэем.

— У него также есть поле для гольфа, домашний кинотеатр и спа, — я слегка улыбаюсь.

Мой язвительный тон к этому времени уже не действует ему на нервы.

— Ты часто здесь плавал? — спрашивает он с любопытством. Как будто хочет наверстать упущенное время.

— Когда я был маленьким, мы с Лили часто пробирались сюда по ночам, — говорю я, давая ему хоть что-то.

Его суровые черты лица мрачнеют.

— Если ты скажешь, что вы занимались сексом...

— Нам было... семь, — я нахмурился. — Это было невинно, — мы подзадоривали друг друга прыгнуть в воду, свет был везде выключен, дно было черным и мутным в темноте. В итоге я всегда толкал ее, а она кричала и пыталась вырваться. — Однажды ночью мы разбудили персонал, и дворецкий рассказал моему отцу, что мы купались.

— И что он сделал? — спросил Райк, положив локти на стол и сосредоточив внимание на мне. Когда бы мы ни говорили о нашем отце, это всегда происходит в контексте со мной. Его прошлое с нашим отцом — это как пропасть, туманная картина, которую я не могу разглядеть. Все еще странно, что он разговаривал с Джонатаном Хэйлом, когда меня не было рядом, общался в детстве, о котором я ничего не знаю.

— После того как он узнал? — спрашиваю я. — Он закрыл бассейн, — я бросаю скомканную салфетку на стол.

— Он беспокоился, что ты утонешь?

— Нет, — резко отвечаю я, и чем дольше мы обсуждаем это дерьмо, тем сильнее меня охватывает раздражение. — Он спросил меня, хочу ли я профессионально заниматься плаванием. Я ответил, что нет. Тогда он сказал мне, что бассейн — это еще не та привилегия, которую я заслужил, — прежде чем мой брат успевает что-то сказать, я спрашиваю: — А с тобой он был таким же?

— Вроде того, — неопределенно отвечает он, глядя на стеклянные стены, выходящие во внутренний двор. Дождь бьет по стеклам.

— Как твоя мама? — я прощупываю его немного дальше.

— Не знаю. Нормально, наверное, — он не разговаривал с ней целую вечность. С тех пор как она проболталась прессе о сексуальной зависимости Лили.

— Приятно было поговорить с тобой, старший брат. Давай как-нибудь повторим это снова. Я так много получаю удовольствия от этого.

Он бросает на меня взгляд. Да, он был рядом со мной много раз, больше, чем я могу описать.

— Я не разговариваю с мамой, и уж точно, черт возьми, не разговариваю с отцом, так что не понимаю, что тут можно сказать.