— Вы приходите к нам встречать Новый год. Непременно, непременно. Эдик очень хочет, и я, и муж, мы все вас просим. Ведь вы — одна? Эдик говорил мне, что вы живете одна, ребята все знают. А если у вас есть друг, можете с ним… Как хотите. Но обязательно, мы будем очень рады.

Я отказываюсь. Мне не надо идти к ним. Но она не хочет слушать.

— Нет, пожалуйста, я скажу мужу, он сам зайдет пригласить вас, они вместе с Эдиком зайдут.

Ну, конечно, она совсем не плохая женщина. Гостеприимная и любезная. А за то, что чересчур расхваливает Эдика, разве можно ее осуждать? Мать, такая же, как большинство матерей. Видит не то, что есть, а то, что ей хочется.

Почему бы, в конце концов, не пойти? Если она так настаивает, — я приду. Мне даже полезно посмотреть Нилова в домашней обстановке. Пусть глупое сердце потерзается ревностью и смирится. Одно дело, когда знаешь, что человек женат, и совсем другое — когда видишь, как он проявляет свои чувства к жене и детям. Это поможет мне справиться с собою.

Пойду.

Новый год. Новый не только потому, что меняется календарь. Меняется сама жизнь. Что-то небывалое творится в колхозах, широким заходом распахивается целина, повсюду бурно растут новостройки. А в небе крутится маленькая планета, сделанная на земле руками советских людей. Это свершилось в уходящем году. А что случится в том, который наступит через два часа? Он будет еще богаче. Просто чувствуется по темпу жизни, что он будет богаче. Для всех. И для меня.

Удивительно светло и радостно на душе. Хочется быть нарядной, красивой. Давно я не завивала волосы, наверное, разучилась. Как непривычно в этом светлом платье. Все-таки оно мне идет. И пышная прическа тоже. Только вот седина… Разве срезать? Нет, пусть. А глаза совсем молодые. Им следует быть постарше и не так блестеть. Впрочем, пусть блестят — праздник…

Я выхожу из дому. Вечер морозный, над головой яркие, как новые монетки, звезды. За окнами сверкают огни елок. Несмотря на поздний час, на улице оживленно. Люди идут в гости, в клубы, во Дворец культуры.

Когда я приближаюсь к дому Ниловых, меня снова охватывают сомнения. Надо ли идти? Но ведь никто не знает… И у меня хватит выдержки, чтобы не выдать себя. А потом — они так звали… Я поднимаюсь по лестнице, звоню.

Гости уже собрались. Соседи Ниловых — бухгалтер с женой, молодожены инженеры — его зовут Павлом, жену Асей — и еще человек шесть, все парами: муж с женой.

В просторной гостиной высокая, под потолок, густо украшенная игрушками елка. В уютном полумраке при свете елочных огней все выглядит особенно празднично. Таня демонстрирует елку.

— А вон тот шарик, вон-вон, зеленый, с ямочками, видите? Это я выбирала.

Ася смотрит на девочку, смеется. Наверное, мечтает, когда у нее будет такая же. Эдик отводит меня в сторону.

— Вера Андреевна, вот хорошо, что вы пришли. А вы красивая в этом платье. Папа, правда, Вера Андреевна красивая?

— О, да.

Наверное, в таком полумраке незаметно мое смущение. Не для этой ли минуты я так тщательно подгоняла ставшее чуть широковатым платье, укладывала волосы? Ах, ведь Новый год, при чем тут… До чего трудно иногда даже самой себе сознаться в маленькой хитрости!..

Нилов подходит ко мне.

— Новогодний вечер не должен быть тихим. Пойдемте выберем пластинку. Вы любите музыку? Даже очень? А мне одному не справиться с такой задачей. В праздник жена не хочет видеть меня в очках, а без очков мне не прочитать.

— Где это вы испортили зрение?

— Чертежи. Всю жизнь с чертежами.

Мы заводим вальс. Гости тотчас начинают танцевать. Меня приглашает пожилой бухгалтер.

— Позвольте?

— Я, должно быть, уже разучилась.

— А я того лучше: никогда не умел. Но ведь Новый год!

— Ну, если новый…

И мы вступаем в круг. Первый приз нам вряд ли удалось бы взять, но все-таки получается. Как давно я не танцевала. Немного кружится голова. А Нилов стоит у радиолы в своем светло-сером костюме и смотрит на танцующих. Правый туфель чуть-чуть жмет. А, пустяки, не надо обращать внимания.

Музыка кончается.

— Сейчас поставлю другую пластинку, — объявляет Нилов. — Но не ручаюсь, что попадется, вытянул наугад.

— Довольно пластинок, Ваня, — ласково перебивает его Елена Васильевна. — Пора за стол. Надо же проводить старый год, он был не таким уж плохим.

— Я не против, — смеется Нилов.

— Ваня, ты садись с Верой Андреевной, — командует хозяйка.

Сама она усаживается в конце стола, рядом с Асей.

Новогодний вечер, похожий на другие вечера и все же неповторимый. Тост за старый год, в торжественной тишине голос диктора из Москвы, удары курантов, трепет в сердце… И тост за Новый год, который, как верится всегда, будет лучше минувшего. И вот он уже наступил и пошел минута за минутой отстукивать свое время.

— Вы грустите, Вера Андреевна?