У Эдика перехватывает голос. Безнадежно махнув рукой, он садится.

— Кажется, все высказались? — спрашивает Лена Чагина.

Я прошу слова.

— Товарищи, я — коммунистка, почти пятнадцать лет в партии. И я прошу вас… Я хочу поручиться за Нилова. Он сделал глупость, вы правы, что так строго его осудили. Но исключать из комсомола — это все-таки было бы несправедливо. Он совсем недавно в комсомоле, еще не успел понять до конца высокий долг комсомольца. Давайте поможем ему. Все вместе — вы и я.

Строгий выговор — это тоже серьезное наказание для комсомольца. Но Эдик его заслужил, он сам это понял. Пришел ко мне вечером, осунувшийся, испуганный, громким шепотом сказал:

— Вера Андреевна, а если бы я в самом деле его убил?

— Кого?

— Ребенка. Ребенок лежал в кроватке, камень упал возле нее. Щеткин говорит. А если бы в голову… Такому маленькому много ли надо.

Я не стала его успокаивать.

— Да, и так могло быть. Так и бывает. Один миг безрассудства — и непоправимое несчастье.

— Я, как подумаю, страшно становится. Ребята правильно хотели меня исключить.

— А я права, что поручилась за тебя? Ты меня не подведешь?

— Ни за что! — горячо воскликнул Эдик. — Вы увидите, Вера Андреевна… Я теперь стал взрослым. Так сразу, вдруг. Вчера, когда кинул в окно камень, был мальчишка, безмозглый к тому же. А когда слушал ребят на комитете комсомола… Вы не знаете, что со мной было. Если бы исключили, — хоть не жить. Сижу и думаю: только бы оставили, только бы оставили… Я докажу. И вам даю слово. Вам, коммунистке, даю честное слово: буду настоящим комсомольцем. Я вас, знаете, как уважаю, Вера Андреевна? Да, нет, это не то слово… В общем, понимаете…

— Понимаю. И вот что тебе скажу: в будущем тоже борись за себя, отстаивай свои права. Но только не такими методами.

Эдик вздохнул и согласно кивнул головой.

— И потом учти… У всякого человека есть свои слабости. И преподаватель — тоже живой человек. Надо быть строгим к себе и снисходительным к другим. И кое-что уметь прощать.

— А вот это — нет, — бурно запротестовал Эдик. — Не согласен. Настоящему человеку никакой снисходительности не надо. «Человек — это звучит гордо». Помните? Вот вы — настоящий человек. Вам ничего не надо прощать.

— Ты ошибаешься, Эдик. Мне далеко до настоящего человека. И вообще, ты сегодня слишком много объяснялся мне в любви. Как у тебя с математикой сейчас? Мария Михайловна с тобой по-прежнему занимается?

— Нет. Не надо, я сам.

— Сам — это лучше. Но здесь тоже не надо перегибать. В порядке консультации, если будет необходимость…

— Ладно, я учту. До свидания, Вера Андреевна.

— До свидания, Эдик. Желаю тебе успеха.

Он уходит, а я мысленно вновь повторяю наш разговор. Не просто поручителем, а на какое-то время я стала для Эдика образцом человека. Он с мальчишеской непритворной искренностью полюбил меня. Это хорошо, это нужно. Слово любимого воспитателя в десять раз весомее слова воспитателя по должности. Макаренко потому и творил чудеса с ребятами, что они его любили.

Но по силам ли мне такая ответственная роль? Просто страшно. Я совсем не безгрешна. Если бы Эдик знал… Что, если он когда-нибудь узнает?

Нет. Никто и никогда. Ни Эдик, ни сам Нилов, никто. И сама я должна забыть, покончить с этим. Иван Николаевич Нилов для меня только отец Эдика. Человек, который мне нужен. С которым я могла бы быть счастлива… Бред, бред! Перестань, забудь, прогони эти мысли. Мужественный лейтенант милиции, гроза мальчишек… Где твое мужество? Прочь, нежданная весна. На дворе ноябрь, уже сыпал первый снежок. Оттепель сейчас никому не принесла бы радости, от нее только слякоть. И у меня в волосах седые нити. Давно пора образумиться.

Я стараюсь. Я изо всех сил стараюсь победить самое себя. И кое-что мне, право же, удается. Мы редко встречаемся с Ниловым, но если он заходит, я стараюсь говорить только об Эдике, даю разные воспитательные советы, привожу примеры: так поступают в хороших семьях, так — в плохих. Он внимательно слушает, соглашается, обещает быть образцовым отцом. И ни о чем не догадывается. Я очень рада, что он не подозревает. Но иногда бывает обидно. Милый, чужой человек, ты не знаешь, как иногда мне бывает грустно и обидно…

Мама Эдика тоже иногда заходит, неумеренно благодарит за поручительство и хвастает. Эдик — замечательный, только у него вспыльчивый характер. Это — от нее, муж очень сдержанный, а она может от пустяка вспыхнуть, как спичка. И Эдик такой же. Подумать только, что его могли исключить из комсомола. Если бы не вы…

Вспыльчивый характер. Наверное, кричит на мужа по всякому пустяку. А он терпит, потому что любит ее. Вот таким — счастье. Губы тонкие, глаза невыразительные, пустые, кожа на лице пористая, некрасивая. Неприятная женщина. Или я несправедлива? Да, да, я несправедлива, я завидую ей, я…