Смотрю в зеркало на черно-белую клетчатую ленту, которая обхватывает мою талию и спускается по спине. Моя маленькая ода Колтону и наша личная шутка.

Телефон издает сигнал. Уже устанавливает правила, а мы еще даже не женаты? Одну конкретную жену, вероятно, позже следует оттрахать до покорности. Мое правило номер один: можешь выставлять любое правило, детка, но в спальне правила устанавливаю я.

Смеюсь, от желания тело уже так напряжено, что знаю, его простое прикосновение заведет меня с пол оборота. Ухмыляюсь, думая о нижнем белье под цвет клетчатого флага, и о стоне, который я услышу, когда Колтон позже его обнаружит. И я так отчаянно нуждаюсь в этом, учитывая, что не позволяла ему прикасаться к себе на протяжении последнего месяца, не смотря на его мольбы и просьбы. Но когда я решила послать к черту свои правила, поддаться собственной страсти, желая, чтобы Колтон занялся со мною любовью — он мне отказал. «Добро пожаловать в высшую лигу», — предпочел он выдать любимый ответ.

Ас, ты уже покорил мои разум, сердце и душу… покорность в спальне — это просто дополнительный бонус. Кроме того, с каких это пор ты следуешь правилам?

Нажимаю «отправить», глубоко вздыхаю и улыбаюсь своему отражению. Волосы, с несколькими свободно ниспадающими локонами, зачесаны наверх, в глазах блеск и, без сомнения, готовность идти по проходу к мужчине, с которым я хочу провести остаток своей жизни. Мой взгляд улавливает отблеск свадебных традиций, которые на мне надеты. И я снова беру телефон. (Прим. переводчика: эта традиция пришла из Англии, дословно она звучит так: «Something old and something new, something borrowed and something blue» и означает, что на невесте в день свадьбы должно быть что-то старое (символ крепких семейных уз), новое (символ создания новой семьи), взятое взаймы, обычно у родственников или друзей (символ теплого отношения и крепкой дружбы), и голубое (символ верности и преданности любимому).

Мне нравится мой подарок. Не стоило. Но спасибо. Не могу дождаться встречи с тобой. Собираюсь нажать «Отправить», а затем останавливаюсь, нужно сказать ему нашим способом. Поэтому добавляю в сообщение: «Безусловно», Кэти Перри.

Слезы застилают глаза, когда я думаю о нем и провожу пальцами по браслету на запястье. Подарок, который он оставил мне на комоде. Когда я открыла его, мама нахмурилась, но я рассмеялась, увидев буквы алфавита, соединенные бриллиантами и сапфирами.

Мое что-то голубое и что-то новое.

Смотрю на бриллиантовые серьги в ушах, которые были на маме, когда она выходила замуж за отца, и надеюсь, что у нас будет такой же благополучный и полный любви брак, как и у них.

Мое что-то старое.

У меня щемит сердце, когда я вспоминаю выражение лица Хэд прошлым вечером, когда она предложила мне надеть простенькую диадему.

— Теперь, ты — единственная сестра, которая у меня осталась. Я бы хотела, чтобы ты ее надела.

Мое что-то взятое взаймы.

На мгновение закрываю глаза, меня захлестывают эмоции, когда я охватываю взглядом все это. Запечатлеваю в своем мозгу, каково это — чувствовать, как меняется жизнь, и в то же время насколько это волнительно. А потом мысли возвращаются к мужчине, с которым я не могу дождаться провести свою жизнь. Мужчине, который поймал меня в тот первый день и, несмотря на несколько шишек, ни разу не дал упасть — за исключением еще большего погружения в любовь. Каждый божий день.

Что сейчас думает и чувствует Колтон? Напуган? Нервничает? Так же уверен, как и я?

Мой телефон снова подает сигнал.

Привыкай к тому, что я буду баловать тебя. Теперь уже недолго. Ты знаешь, как сильно я люблю тебя, ведь чтобы напечатать название этой песни, я на мгновение вручаю тебе свои яйца, но будь я проклят, если эти слова не правда — «Нимб», Бейонсе. Ух. Теперь вернем яйца на место. И, эй, тут куча разодетых женщин, как я узнаю, которая из них ты?

Слова песни поражают меня одновременно с его сарказмом, и я разражаюсь рыданиями и смехом, мое тело не уверено, какой из эмоций позволить им управлять. И я решаю позволить править им всем — всем до единой — потому что такой день бывает раз в жизни.

И поскольку сейчас я позволяю себе чувствовать все, единственное, чего я так отчаянно желаю — это он. Я ценю, что все гости пришли, но меня не волнует вся эта помпезность и обстановка, потому что самое важное — это мужчина, который будет ждать меня в конце прохода.

В последний раз беру телефон, и с нежной улыбкой печатаю: Я буду той, что в белом.

Стук в дверь отвлекает меня от мыслей.

— Войдите.

— Ты готова, милая?

Мамин голос пробивает на все испытываемые мною эмоции, и мне приходится бороться с жжением в горле. Все время говорю себе не плакать, что испорчу макияж, но знаю, это бесполезно. За последние три с половиной года я пролила столько слез, что хватило бы на целую жизнь; теперь я имею право испортить макияж слезами счастья.