— Что? — я удивлена, что он меня слышит, мой голос такой слабый. В моей голове, как слайд-шоу, мелькают картинки: авария, искореженный металл, Колтон на больничной койке, раненый и ни на что не реагирующий.

— Знаю, вы двое… вся эта история с ребенком, и то, что он не звонит тебе. — Он вздыхает. — Я должен был позвонить тебе и сказать… подумал, тебе захочется знать. — Могу сказать, что он разрывается между тем, что подорвал доверие своего лучшего друга и тем, что, по его мнению, больше всего нужно Колтону.

— Спасибо. — Это единственное, что я могу сказать, когда мои эмоции выходят из-под контроля.

— Не уверен, Рай, что ты это имеешь в виду, но я подумал, что должен позвонить.

Между нами воцаряется тишина, и я знаю, он беспокоится не меньше меня.

— Он готов, Бэкс? Ты на него давишь? — не могу сдержать пренебрежения, проскальзывающего в моем вопросе.

Он выдыхает и над чем-то посмеивается.

— Никто не давит на Колтона, Рай, кроме самого Колтона. Ты это знаешь.

— Знаю, но почему сейчас? Что за срочность?

— Потому что это то, что ему нужно сделать… — голос Бэккета замирает, когда он подыскивает следующие слова. Я открываю ворота и перебираюсь через маленький забор, отделяющий соседский двор от моего. — Во-первых, он должен доказать, что так же хорош, как и раньше. Во-вторых, это способ, который помогает Колтону справляется, когда в его голове слишком много всего происходит, и он не может все это отключить, и в-третьих…

Я не слышу, что Бэккет говорит дальше, потому что слишком занята, вспоминая нашу ночь перед гонкой, наш разговор, и слово слетает с моих губ, когда я думаю вслух.

— Пятно.

— Что?

Когда Беккет спрашивает, я понимаю, что на самом деле произнесла это вслух, и его голос выдергивает меня из моих мыслей.

— Ничего, — говорю я. — Какая третья причина?

— Неважно.

— Ты уже сказал больше, чем должен был, зачем останавливаться?

Наступает неловкое молчание, он начинает, а затем на мгновение останавливается.

— Ничего особенного. — Я просто хотел сказать, что в прошлом, становясь таким, он использовал одно из трех. Извини… мне не следовало…

— Все нормально. Я понимаю… понимаю его. В прошлом, когда жизнь становилась слишком тяжелой, он использовал женщин, алкоголь или трек, верно? — молчание Бэкса и есть мой ответ. — Ну, думаю, мне повезло, что трек оказался свободен, да?

Бэккет смеется, и я слышу, что он с облегчением вздыхает.

— Боже, он не заслуживает тебя, Райли. — Его слова вызывают улыбку на моем лице, несмотря на беспокойство, съедающее меня изнутри. — Я просто надеюсь, что вы оба понимаете, как сильно ты ему нужна.

Слезы наворачиваются на глаза.

— Спасибо за звонок, Бэкс. Я уже еду.

Я благодарна, что транспорта по дороге в Фонтану не так много, и что охрана на парковке не позволяет прессе следовать за мной в здание. Паркую машину внутри и замираю, когда слышу, как кто-то пытается завести машину. Двигатель оживает, его звук эхом отдается от трибун и вибрирует в моей груди.

Не знаю, как справлюсь с этим. Как смогу наблюдать за Колтоном, пристегнутым ремнем безопасности, и летящим по трассе, когда чувствую страх и все, что вижу в голове — это дым? Но я пообещала ему, что буду там в тот день, когда он снова сядет за руль. Знала бы я, что мне позволят забрать назад свое обещание, теперь, когда между нами все так неопределенно.

Но я не могу не быть здесь. Потому что я держу свои обещания. И потому что я не могу смириться с мыслью, что он где-то там, не зная, все ли с ним в порядке. Да, мы не разговаривали, были сбиты с толку и страдали, но это не значит, что я могу отключить свои чувства.

Рев мотора снова отвлекает меня от мыслей. Моя тревога и необходимость быть здесь ради него, ради себя, своей души, заставляет меня ставить одну ногу вперед другой. Дэвис встречает меня на окраине пит-роу и кивает, когда я пожимаю его руку в знак приветствия, прежде чем он ведет меня туда, где работает команда Колтона.

Останавливаюсь, когда вижу машину, изгиб шлема Колтона, сидящего за рулем в капсуле, Бэккета, склонившегося над ним, собирающегося затянуть ремни, как только Колтон ему это позволит. Заставляю себя сглотнуть, но понимаю, что глотать нечего, потому что мой рот будто забит ватой. Ловлю себя на том, что от беспокойства хочу покрутить кольцо, которое я больше не ношу, но привычка все еще осталась, и мне приходится довольствоваться тем, что я сцепляю руки.

Дэвис ведет меня вверх по лестнице к смотровой вышке, похожей на ту, в которой я сидела, наблюдая, как машина Колтон выходит из-под контроля. Каждый шаг вверх напоминает мне тот день — звук, запах, спазмы в животе, абсолютный ужас — каждая ступень — это еще одно воспоминание о моментах после того, как машина врезалась в ограждение. Мое тело хочет развернуться и убежать, но сердце говорит мне, что я должна быть здесь. Я не могу его бросить, когда он во мне нуждается.