И хихиканье возвращается, когда я вижу Эйдена и моего коллегу-консультанта Остина, сидящих на стульях в подсобке, играющих в «Уно» (Прим. переводчика: Уно — карточная игра). Эйден с визгом вскакивает, завидев меня, а мы с Остином смеемся над его восторженной реакцией.

— Привет, ребята!

— Райли, — возбужденно вскрикивает Эйден. — Вот! Это тебе!

Он протягивает мне конверт и две коробки. Одна очень маленькая поверх другой — побольше. Смотрю на Эйдена и Остина, их предвкушающие улыбки совпадают с моей, ставлю коробки на стол и вскрываю конверт. Меня приветствует знакомый почерк Колтона: Ты была первым человеком, который, лишь посмотрев на меня, по-настоящему заглянул в мою душу. И это до смерти напугало те остатки любви, которые во мне еще оставались. Где это произошло? Если тебе нужна подсказка, она в верхней коробке. (После выхода из театра открой коробку побольше.) — К

Сердце колотится, руки дрожат от волнения. Я знаю ответ. Он имеет в виду Пентхаус, где мы впервые занимались сексом после вечеринки «Merit Rum», но ничто не готовит меня к тому, что находится внутри первой коробки.

У меня перехватывает дыхание, и я инстинктивно прикрываю рот рукой, прежде чем потянуться ею и вынуть одну единственную серьгу. Серьгу, которую я не смогла найти той ночью, когда пыталась собрать свое рассыпавшееся на кусочки достоинство и покинуть номер. Серьгу, которую я оставила, не заботясь о том, увижу ли ее снова или вернет ли ее мне тот мужчина.

Вид этой серьги и то, что он все это время, с тех пор как я от него ушла, хранил ее, вызывает столько эмоций, что я едва могу говорить, благодарю Эйдена и Остина, прежде чем взять другую коробку и поспешить обратно к Хэдди и нашему следующему пункту назначения.

Ошеломленная и сбитая с толку, сажусь в машину и рассказываю Хэдди о значении серьги. Она едет к отелю, а я открываю большую из двух коробок. И от смеха весь воздух из моих легких словно выбивает, смотрю в коробку со всеми трусиками, которые были с меня сорваны. Там лежит еще один конверт, и я открываю его целую минуту, потому что смеюсь от вызванных трусиками воспоминаний, и от того, что Колтон на самом деле их все хранил.

— Господи, женщина! Ты не шутила, когда сказала, что мужик оставил брешь в твоих запасах нижнего белья! — поддразнивает она меня, кивая, чтобы я открыла конверт.

Разрываю его, и оттуда выпадает подарочная карта в магазин нижнего белья «La Perla» на нелепо большую сумму. Записка, обернутая вокруг подарочной карты, для меня стоит в десять раз больше. В ней говорится: Тебе лучше прикупить побольше, Рай, потому что в ближайшее время я не вижу необходимости останавливаться, чтобы обладать тобой когда, где и как мне этого захочется.

Откровенная чувственность его слов заставляет боль желания, которую я даже не тружусь игнорировать, свернуться в спираль и ожить между бедер.

— Ого! — тянет Хэдди, отрывая меня от моих далеко не приличных мыслей, когда заглядывает в записку, пока мы стоим на светофоре. — Мужик так чертовски горяч, и у него действительно такой непристойный, властный рот? — она судорожно втягивает в себя воздух. — Черт, Рай… я бы сказала ему приковать меня наручниками к кровати и позволить всю жизнь быть его сексуальной рабыней. — Смеется она.

Я немного потрясена, потому что этот мужчина определенно мой.

— А кто сказал, что я этого не сделала? — говорю я с ухмылкой и подняв брови.

— Ну, черт возьми! — отвечает она, хлопая меня по бедру. — Вот это моя девочка!

Мы вместе смеемся и пытаемся понять, какой будет следующая подсказка в отеле, пока она не подъезжает к парковщикам, стоящих кружком.

— Полагаю, я скоро вернусь, — говорю я ей, вылезая из машины и трусцой вбегая в вестибюль, прежде чем внезапно остановиться. Я не могу просто подняться в Пентхаус и постучать в дверь.

Направляюсь к стойке регистрации, и когда я приближаюсь, женщина, стоящая за ней, осматривает меня сверху вниз.

— Мисс Томас, полагаю?

— Да… — отвечаю я, немного удивленная тем, что она знает, кто я такая.

— Сюда, пожалуйста, — говорит она, ведя меня к частному лифту в конце вестибюля. Она достает карточку-ключ и прижимает ее к сканеру, заставляя дверь открыться. — Прошу, — говорит она, ее невозмутимость рушится, она широко мне улыбается, прежде чем вернуться к своему столу.

— Спасибо, — говорю я ей, прежде чем войти внутрь. Знакомый декор лифта вызывает воспоминания о нашем первом разе, мои нервы напрягаются от мрачного обещания слов Колтона, сказанных мне, когда мы поднимались в другом лифте. Добравшись до верхнего этажа, лифт издает сигнал, и я выхожу, не в силах сдержать ухмылку из-за того, с каким отчаянием, и как неуклюже мы выходили из него той ночью.

Стучу в дверь Пентхауса и слышу за ней хихиканье, ручка начинает поворачиваться, и Зандер открывает дверь, Эйвери стоит позади, оба смотрят на меня с сияющими улыбками. И беззаботное хихиканье, которое срывается с губ Зандера, еще больше согревает мое переполненное эмоциями сердце.