Батарея крепких горячительных напитков, несколько ящиков разнообразных баночек, коробочек и свёртков с готовой едой. Комната в общаге. И четыре парня.

Как-то я не так себе представлял мальчишник Великого князя.

Был, правда, вариант развлечься после свадьбы. Когда Ивана «отпустит». Не так, конечно, как вроде «положено» на мальчишнике, поскольку Мария, понятно, его на первое-то время к себе пристегнёт. Самым действенным женским способом. С другой стороны, будут же свадьбы ещё двух князей? И если Петина изворотливость спасует, то уж на широкую натуру Серго можно было полагаться.

В общем, накрыли мы быстренько поляну и начали наливаться под сетования Великого князя о пролюбленной холостяцкой жизни. Этакий «монашеский» сабантуйчик. Потом, помнится, пару раз антипохмелином закидывались — и по новой. Нам бы, как говорится, ночь простоять.

Витгенштейн киснуть отказался и быстро начал травить анекдоты. Потом как-то мы на байки перешли — и понеслась, кто во что горазд! Но невозможно ж столько пить, ни одна антипохмелинка не справляется! Сколько сидим уж? Часа три, наверное? Пошёл я в ванную, морду хоть освежить. Возвращаюсь — картина маслом! Стоит Серго с кривым монструозным кинжалом около огромного торта.

— Рэзать, нэт? — у Багратиона после всех возлияний почему-то чудовищно обострился акцент.

— Резать, конечно! — согласился Иван. — Не руками же его зачерпывать?

— А как же дэвушка?

— Какая нахрен дЭвушка?

— Ну-у, там же стриптизёрша, нэт? — Серго был искренне опечален.

— Нет там никого! Режь.

— Вах, такую традицию загубил!

— Почему загубил? Щас закажем! — Пётр качнулся и дёрнул ручку двери. Дверь не поддалась.

— Не-е, не получится! — Иван амплитудно поводил перед носом поднятым пальцем. — Там блокировка снаружи. П-приказ! И в окно не выйдет. То-оже приказ!

Пётр заинтересованно наклонил голову.

— Опа! А это ин-те-рес-но! — по слогам произнёс он. — А ты текст приказа… м-м-м… дословно помнишь?

— Конечно! — Иван чему-то обрадовался. — Я ж его и писал! Сам! — он воздел вверх куриную ногу, не замечая, что разбрызгивает жир от курицы.

— Диктуй!

— Зачем?

— Я тебе говорю, диктуй приказ! — у Петра в глазах появилось какое-то бесшабашное веселье.

— Обеспечивать охрану двери и окна и предотвратить попытки выйти из комнаты номер 1631.

— Ты моя лапочка, дай я тебя обниму! — Петя кинулся обнимать Ивана.

— Тьфу, уйди, сумасшедший! Тьфу, слюнявый! Тьфу! Так, стоп, а с чего это я лапочка?

— Парни, — Пётр приобнял меня и Серго за плечи, — а есть желание посмотреть на настоящий, княжеский, — он поднял палец, — девичник? У тебя я спрашивать не буду! — он ткнул этим же пальцем в Сокола.

— Э-э, и как? — Серго был немногословен, но, в принципе, согласен.

А мне реально было интересно: чего наши дамы там делают? И главное — количество алкоголя в крови делало этот интерес прям зудящим. Требующим абсолютно немедленного удовлетворения.

— Колись, какая идея?

Петя улыбнулся.

— Этот же-ених, — он ткнул пальцем в Ивана, — что сказал охранять? Окно и дверь! Номер 1631, так? Да?

— Ну да! И они нас отсюда не выпустят.

— Праильно! А оттуда? — он ткнул пальцем в стену.

— Чего оттуда?

— Не тупим! Оттуда они нас выпустят? — спросил Петя и легонько пошатываясь подошёл к стене. Похлопал себя по карманам и с задумчивым, — куда ж я его дел? О! Приложил что-то к стене. — Эти, между прочим, улучшенные, с гашением звука и вибрации…

Раздался тихий «пух», как будто пуховую подушку на кровать кинули — и в стене комнаты возникла знакомая полутораметровая дыра.

— Как специально знал — пригодится, — с шальной улыбкой сообщил Петя.

Со стороны коридора, что характерно — никаких движений!

— Вах! Нэ услышали! — обрадовался Багратион. — И сколко их у тэбя?

— Десять!

— Нахрена так много-то? — я потрогал неровные края дыры. — У меня восемь было!

— И почти не хватило! Вот! Собираемся. Ваня, у тебя комбезы боевые тут?

— А как же! — Иван напрочь забыл благие намерения просидеть в комнате до утра, глаза у него загорелись азартом приключений.

— Одеваемся! И щас еще, для гарантии, три комнаты пройдём!

— А если там кто есть? — чёт засомневался я

— Нету никого! Каникулы же! И вообще, этаж общежития для мальчишника выкупили, весь выкупили! Вот он! — Пётр ткнул в Ивана. — За больши-ие деньги!

Мы переоделись в знакомую мне по «боевому слаживанию» форму. Оказалось, что у Ивана её аж восемь комплектов было. На мой вопросительный взгляд Сокол пробормотал: