— Да я тебе говорю! Нам бы сквозь охрану проскочить, и там — опа! Вот они мы!

Судя по всему, Петра начал отпускать коньяк, и что конкретно мы будем делать на девичнике, он или ещё не придумал, или вообще не знал. Но нас такими мелочами было не остановить! Вижу цель — не вижу препятствий!

— Да-а, задачку вы мне загадали. — Никифор почесал подбородок и решительно махнул рукой: — Надо Кузьмича будить!

— Это еще кто?

— Это главный наш. Оне сегодня усугубили с водителями. Отсыпаются, значит.

— А он нас не сдаст? — подозрительно спросил Иван.

— А чего сдавать-то? Ежели и правда шалость великокняжеская, так вы ж и прикроете, если что. Ну ещё и благодарность бы… э-э-э… жидкую. Вы не подумайте, взяток не берём! Так, для сугрева иногда.

— За благодарностью, извини, сами сбегаете. Ибо человецы суть, и всё что было, уже употребили, — Сокол вытащил из кармана несколько купюр и сунул Никифору, царственно повелев: — Буди! Если что, на меня всё валите.

НЕТ, ПОГОДИТЕ…

Тут я с поразительной отчётливостью почувствовал, как в моём организме три флакона антипохмелина вступили в неравный бой с конскими дозами принятого алкоголя. Все окружающие звуки и краски то становились кристально-отчётливыми, то мутнели и отдалялись. В краткую секунду просветления до меня дошло, какой безумной дичью выглядит всё, что мы сегодня натворили.

— Ваня, ты бы прыть-то поумерил, — попытался я донести своё озарение до князя. — Как бы Дядя…

— А что дядя? — Ивана, похоже, тоже штырило. Он то начинал быстро говорить, то делал длинные глубокомысленные паузы, во время которых начинал раскачиваться, словно на палубе в качку. — Ты вообще в курсе, что он на своём мальчишнике… на спор, у италийцев линкор украл?.. И напротив Кронштадта… его в воду плюхнул!.. Его потом полгода… с мели снимали…

Иван вдруг начал расплываться, и я торопливо спросил, пока он не истаял, как чеширский кот:

— А италийцы?

— А что италийцы? — картинка моргнула и проявилась с глянцевой чёткостью. Только, кроме своих обычных, у него теперь обнаружилась ещё пара ушей. Как у рыси. Рыжих таких, с кисточками. — Они и снимали, — объяснял Великий князь, подёргивая этими ушами, — и потом через всю Европу к себе волокли. Там чего-то в ходовых машинах повредилось.

Я сморгнул, но картинка не изменилась. И при этом мне не давал покоя размах гуляний:

— Да нет, я имею ввиду и что, прям утёрлись италийцы?

Сокол хохотнул:

— Нет, сперва они ноту возмущенную выкатили. На что государь император им ответил, что в следующий раз выложит оный линкор прямо у мартеновских печей, в Выксе, там его быстро порежут и поплавят, и никто ничего не узнает. Ну, они и заткнулись быстренько.

— Лихо! — я восхищённо присвистнул. — Вот это, я понимаю, размах! А мы ногу у списанного «Воеводы» спёрли… Мельчаем!

— Вот и я говорю, надо широко мыслить! — вернувшийся Витгенштейн аж подпрыгивал от нетерпения.

— Чэго ты, малахольный, чэго скачешь? — Серго почему-то загрустил, и его серые волчьи уши — вот тоже уши! — уныло поникли.

— Господа, там такое! ТАКОЕ! — подпрыгивал Петя. — Это просто феерия!

— Чего разорался-то? — Иван, наоборот, взбодрился, кисточки торчком.

— Да идём, идём, бросьте этот грузовик!

— Подождите, — я решительно схватил Ивана и Серго за плечи. — Это вообще, что?

Видели бы вы, какие у них сделались обалделые рожи, когда я начал эти звериные уши проверять.

— Илюх, ты чего? — опасливо спросил Иван.

— А вот скажи мне, братец, — насел я на него, — почему у Серго уши ощущаются меховыми, а у тебя — нет?!

— Уши?! — Серго в панике ощупал голову. — Частичная трансформация, вай ме! Стыд-то какой… А вы чего молчите?!

— Па-гади, — Иван качнулся. — И у меня?!

— Ну! — возмущённо подтвердил я. — Тока кошачьи.

— Бля… — только и сказал Сокол. Но Витгенштейн с Багратионом только синхронно отрицательно помотали головами:

— М-м.

— Ядрёна колупайка! — Иван, явно не веря им, ощупал голову. — Много… Много… Ой-ё-ё-ё… У кого есть протрезвинка?

Все похлопали себя по карманам.

— У меня две, — Серго продемонстрировал два пузырька. — Думал, на утро.

— Утром найдём аптеку! — категорично рубанул Сокол. — Давай, по полбутылька на нос. Пока мы тут в котов не превратились…

Полглоточка мятной микстурки. Досчитать до десяти, прикрыв глаза — и Великий князь счастливым образом избавился от лишних ушей. Мы все встали прямее.