Пока ехали за городом еще как-то держался, а, едва показались пригороды, спрыгнул с подножки:

— Пройдусь!

Только успел порадоваться, что не пришлось «травить Ихтиандра» на глазах у подчиненных, как из машин повыпрыгивала свита, увязавшаяся следом. Но на воздухе полегчало и шансы опозориться вроде бы уменьшились. Постоянно сплевывая, брел по улице среди старых домов и облетевших деревьев.

— Лось?!.

— Рустам?!

— Привет! Слушай, так ты и есть — Лосяцкий?!

— Ну, как бы, да. Я вообще-то, свою фамилию никогда не скрывал…

— Да, понятно, что не скрывал, просто мы с парнями забились год назад — ты или не ты?!

— Я.

— Миха, прекрати меня сбивать. Нет, ты вправду — тот самый Лосяцкий?!

— Рустам, тебе паспорт показать?!

— Круть!!! Я знаком с Лосяцким!!! Вот бы Володька удивился!

Подоспевшая охрана деликатно оттеснила парня от меня. Ни будь у меня так муторно в голове, я бы расспросил его — что он делает здесь, вдали от Питера? — но мутило конкретно.

— Распишись, а?

— Где? — вместо меня спросила у спортсмена Соня.

— Где?.. — он похлопал по карманам и вытащил свернутую бумажку, — Вот! Вот здесь!

— Это накладная, — не расписываться на чужом документе удерживала многолетняя, вбитая в подкорку привычка, которую не перебивал даже хмель, — Где?.. — зашарил руками в пространстве.

— Вот здесь! — протянула чистый листок Соня, — Пишите: с наилучшими пожеланиями… кому? — обратилась она к моему бывшему приятелю.

— Рустаму! Рустаму Северцову! — обрадованно заголосил он, забыв про зажатый в моей руке бланк, — Лучшему другу!!! Пусть обязательно напишет — лучшему другу!!!

Что там вывела моя замерзшая рука — неизвестно. Почерк у меня и в нормальных условиях оставлял желать лучшего.

— Держи!

— Лось! Спасибо!!! Лось! Я эту бумагу в нашем зале повешу! Лось!!!

— Молодой человек! До свидания! — оборвала его заверения Тоня, — Дайте пройти!

До назначенной гостиницы добрел на морально-волевых, а там упал на простыни и отрубился, благословляя трехдневные поочередные бдения возле гроба, моя очередь на которые наставала только завтра.

Наутро… наутро я сказал себе многое! Все намеченные встречи слились в утиль — остальные из нашей компании остались «огурцами», но они не имели выхода на тех личностей, на какие рассчитывал я. И соответственно, не могли показать нашу новую технику.

Блядство!!!

Десяткам, оттого, что они скатались на тысячи километров, конечно, ничего не случится. Обидно только, что и нам ничего не обломится от их катания — все возможные встречи я проспал. А теперь — утреннее дежурство рядом с окоченевшим телом, отпевание и путь на кладбище.

Блядство!!!

И некого винить — всё про себя я знал.

«Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!» — высокие голоса певчих раскаленными гвоздями впивались в мозг.

В соборе пахло ладаном и потом от набившихся людей. От меня, наверное, тоже.

От Жоппера точно воняло, поскольку он слишком волновался из-за собравшегося общества и выпавшей чести — нам, как последним подчиненным, доверили одно из полотнищ для выноса гроба на площадь перед церковью, где должно было состояться последнее прощание — реально, все прилегающие к собору улицы уже в шесть утра были забиты народом. Бывших соратников князюшки на службе присутствовало около десятка, но их возраст примерно соответствовал усопшему — около семидесяти-восьмидесяти. Отстоять отпевание — еще туда-сюда, но не таскать тяжести.

«Господи, помилуй! Господи, помилуй! Господи, помилуй!»

«Итицкая сила! Да, когда же они закончат?!!»

Служба всё шла и шла.

«Аминь!» — в очередной раз прозвучало под сводами. Привычно перекрестился и приготовился снова впасть в транс, но тычок от Жоппера разогнал сонную хмарь — наш выход!

Вдова-императрица, склонив голову под черным покрывалом, первой шагнула за порог на ступени храма вместе с невидимой-неслышимой тенью — телохранительницей. Следующими под лучи позднего осеннего солнца шагнули мы с Димоном, удерживая на плечах разделенную на шестерых тяжесть.

Неожиданный грохот за спиной и странная легкость в спине заставили нас оглянуться — толпа, ожидающая очереди на выход, дружно отпрянула назад. Из-за резкого стопора задних носильщиков гроб накренился и упал, вываливая тело князя под ноги собравшимся, заставляя их еще сильнее пятиться. По ушам забила сирена.

Взгляд вперед.

Вместо предполагаемого моря людей — девственно чистая площадь.

Девственно чистая…

Если бы не арка окна с четырьмя фигурами всадников перед ним.