– Мы научились летать к звёздам… – начал было Эдриан.
– …но остались беспомощны в ряде других вопросов. Здесь же – здесь, в Городе – мы можем существовать как личности именно благодаря чужой воле.

– Чья же это воля?

– Это… невозможно объяснить. Всем непосвященным мы описываем его как Собирателя.

– Инопланетянин, что ли? – усмехнулся Эдриан.

– Да. Высшая форма жизни. Точнее, её низший представитель. Он ждёт в толще этой планеты уже несколько сотен тысяч лет, сканируя ближайшие системы на предмет сильных разумов.

– Зачем?

– Чтобы отбирать лучших из них. Забирать их к себе, а потом… – Крик улыбнулся и показал жестом взлетающий самолёт. – Унести нас отсюда.

– Куда унести?

– В его мир. Туда, куда собиратели уносят всё, что нашли. Наш хозяин прибыл сюда незадолго до появления человечества, но вскоре планирует отбыть назад. Видите ли, находиться здесь можно лишь до определённой ступени развития наблюдаемой расы. Теперь, когда люди вплотную подступили к его физическому телу, ему нужно возвращаться.

– Значит, некто собирает людей?

– Лучших из лучших. Блистательные умы человечества.

– Тогда их должно быть очень много.

– Их много. Не миллионы, конечно, но сотни тысяч.

– А я, стало быть, один из них?

– Именно. Нас подкупили ваш вклад в развитие доказательной базы теории эволюции, ваши теории касательно парадокса Пето и ваши работы касательно хоуминга…

– Но это всё не так значительно, как работы других учёных!

– Важен не результат, а то, как к нему пришли. Вы решали свои задачи, используя минимум информации, в то время, как многие из великих открытий делались или случайно, или же являлись доведением до ума чужих наработок. Если брать одно лишь умение использовать абстрактное мышление, то у вас, профессор, оно на высоте.

– А профессор Блейк?

– Шёл по головам. Своим высоким положением он обязан разве что своей беспринципности… да и чистому везению.

Эдриан сел. У него кружилась голова от избытка информации.

– Всё очень просто, Эдриан, – раздался рядом голос Говарда. – Мы позвали тебя, потому что ты нам нужен. Если ты согласишься, то станешь частью нас и отправишься к звёздам. Если откажешься и вернёшься домой, доживёшь свои худшие годы на Земле, терзаемый чувством упущенной возможности.

Тебе ведь не к кому возвращаться, Эдриан. Твоя жена и дочь умерли.

Друзей у тебя не осталось. Твои лучшие годы как исследователя позади.

Здесь, с нами, ты сможешь не только сохранить, но и преумножить свои способности. Не говоря уже о том, что тебе доведётся заглянуть туда, куда человечество в целом никогда не попадёт. Именно так, никогда – ведь человечеству осталось ничтожно мало. А без нас ты просто будешь одиноким человеком, растворившимся без следа после своей смерти.

Эдриан поднял глаза и посмотрел на Говарда, вновь сменившего Крика. Он просто молчал и смотрел.

– Будем честны – тебе не вернуться домой. Всё равно тебя будут использовать для исследования Города, раз за разом. Будешь отказываться – тебя запрут, будут шантажировать, а после – и пытать. У этих людей нет принципов, они заставят тебя делать то, что считают нужным. В любом случае, своего они добьются. Из тебя выжмут всё, что можешь дать, а потом выбросят, как это сделали со мной. – Гордон улыбнулся. – Так себе альтернатива бессмертию и шансу исследовать Вселенную.

– Раз выбора у меня нет, зачем вы меня спрашиваете?

– А мы и не спрашиваем. Мы лишь сообщаем тебе о том, что будет дальше.

Нет смысла издеваться над тобой иллюзией выбора. И я знаю, что ты чувствуешь по этому поводу. Сказать тебе? Ты нам веришь.

Эдриан понимал, что всё происходящее – сплошной бред, фантасмагория, но в то же время его собеседник, кем бы он ни был, был прав. Он верил.

Когда Томас вошёл в кабинет Блейка, тот поднял на него уставшие глаза, в которых застыл вопрос. Томас покачал головой и сказал:

– Покончил с собой.

Блейк выругался.

– Так быстро! Раньше, чем Уильямс. Твой промах, между прочим! Кто должен был за ним следить? Или опыт с Говардом Уильямсом тебя ничему не научил?

Ладно. Иди. Ищи следующего.

Томас вышел, а Блейк устремил взгляд за окно, где купол отделял колонию от Города.

– Рано или поздно я тебя разгадаю, – сказал он. – Рано или поздно.