Людоед с хрюканьем очнулся.

– Тебе нужен ключ? – он протянул ему ключ. – Красивый, да? – он открыл рот и проглотил ключ, как мятный леденец. – Фокус-покус. Теперь его больше нет, – он скрестил руки и снова захрапел.

В другой раз Патрицио сам разбудил мальчика:

– Пьетро... Пьетро... – шептал он так, словно в комнате были скрытые микрофоны. – Ты это слышишь?

Пьетро, спавший в обнимку с пандой, уже несколько дней ничего не слышал – даже приглушённых стонов тёти Аннариты и мамы. Машин за окном тоже не было.

– Слышишь?

– Ветер?

– Почти, но это не ветер. Это шорох миллионов душ, покидающих планету – постоянный, неудержимый поток душ, которые преодолевают нашу атмосферу, пересекают Солнечную систему и встречаются друг с другом.

Пьетро заволновался:

– Ты в порядке? Ты не умираешь? Ты же не оставишь меня здесь одного?

– Тихо. Я другой. Смотри, – он выписал пируэт. – У меня нет пятен, и я никогда в жизни не чувствовал себя лучше. На меня снизошла благодать. Есть горстка избранных, которых Бог щадит и которым суждено восстановить род человеческий. Я бард, моя миссия – рассказать о конце и возрождении. И ты будешь моим помощником.

Еда стала заканчиваться, и Патрицио решил её нормировать. Двое, как только темнело, ложились среди плюшевых игрушек в кроватке Пьетро. Патрицио, затаив дыхание, рассказывал ему истории об армиях хомяков, сражающихся с древнеегипетскими богами, или насвистывал ему "Мы – чемпионы" группы Queen.

Однажды утром Пьетро проснулся, Патрицио сидел напротив и смотрел на него. Он сменил рубашку и побрился. Дверь спальни была распахнута настежь.

– С добрым утром, помощник. Как спалось? Сегодня мы возвращаемся в мир. Бард не может вечно сидеть взаперти.

Пьетро побежал к матери. В спальне её не было, в гостиной тоже. Он вышел на лестницу и нашел её там. Она вся вздулась и покрылась мухами. Пьетро прижался к стене и прикрыл глаза руками.

Патрицио взял его на руки.

– Видишь, что происходит с телом, когда его покидает душа? Оно начинает вонять и становится пищей для червей и мух. Не надо плакать. Это не твоя мать. Твоя мать теперь свободна и летит мимо Альфы Центавра.

– А папа? Где папа? – всхлипнул малыш.

– Он тоже улетел. Его атомы слились с атомами матери в мире совершенства.

Аннарита была ещё жива и лежала на двуспальной кровати. Вирус высушил её и превратил в хриплый скелет. Пьетро подошёл к ней и погладил по волосам. Женщина с глазами, покрытыми серой пеленой, открывала и закрывала рот, как рыба.

Патрицио поднес ухо к её губам.

– Она просит нас помочь ей, – он отвёл мальчика в гостиную и усадил на диван. – Больное тело держит душу Аннариты. Мы должны освободить её. Рано или поздно она справится с этим сама, но будет сильно страдать. Нам же не нужно, чтобы она страдала, верно?

Пьетро молчал, склонив голову, потом посмотрел на Патрицио:

– Ты хочешь убить её?

Патрицио сел рядом.

– Ты когда-нибудь смотрел передачи о диких животных, когда их возвращают в дикую природу? Иногда случается, что лесники открывают клетки, но звери не выходят, и лесникам приходится выталкивать их палками. Знаешь, почему звери не выходят? Потому что они боятся свободы. То же самое и с душой, – Патрицио пошевелил короткими пальцами, словно перед ним была клавиатура. – Душа, та таинственная сущность, та частица Бога, которая заставляет плоть тёти жить, боится покинуть тело. Но если ей помочь, тётя испытает бесконечную радость. Мы будем как лесники. Понятно? Мы освободим её.

Мальчик кивнул.

Патрицио огляделся. Солнце разрезало гостиную надвое, и в спёртом воздухе комнаты всё золотилось от пыли.

– Где у вас полиэтиленовые пакеты?

– На кухне, под раковиной.

– Принеси парочку. Без дыр.

Патрицио встал у изголовья кровати над осунувшимся черепом Аннариты, держа в руках продетые один в другой пакеты. Он смотрел на маленького помощника, который, стоя рядом с матрасом, сжимал руку тёти.

– Сейчас я надену их ей на голову. Она будет ёрзать. Ты ляжешь на неё и будешь держать изо всех сил и не отпускать.

Малыш кивнул со всей серьёзностью.

– Когда душа тётушки покинет бренные останки, пройдет сквозь тебя и несколько мгновений будет жить в твоём теле. Ты почувствуешь, как она заползает внутрь, это похоже на ласку. Так она будет прощаться с тобой. Ты готов?

Пьетро забрался на кровать, лёг на умирающую и обнял её.

– Готов.

Аннарита почти не сопротивлялась.

Патрицио, весь вспотевший, вздохнул:

– Ты почувствовал?

– Да.

– И каково это было?