За воротами было “снаружи”, туда нельзя, он задохнётся.

– Шевелись, – повторила девочка.

Он помотал головой.

– Он не хочет идти, – обратилась Анжелика к Розарио.

Тот остановился, поставил тачку на место, в последний раз затянулся и выбросил окурок:

– Мандолина? Ну что, так и будешь стоять?

Астор не пошевелился.

Девочка вернулась, подняв глаза к небу, и схватила его за запястье.

Мальчик сделал два шага, затем протестующе застонал и упёрся ногами в землю.

Анжелика дёрнула его. Череп покатился по траве.

– Идиот! Пошли! – прорычала он, скалясь острыми зубами, торчащими из тёмных десен.

Она схватила его за шею, но Астор впился зубами ей в руку.

Девочка вскрикнула и другой рукой залепила ему пощёчину – он отлетел на землю.

– Сейчас я покажу тебе...

Астор не понимал. Ему же нельзя выходить за ворота. Неужели они хотят, чтобы он умер? Он почувствовал, как начинает плакать. Он поднял руки, чтобы защититься, но Анжелика лягнула его ногой в задницу.

Мальчик попытался встать, споткнулся, прополз несколько метров на четвереньках, затем снова встал. Работая ногами и руками, он перелез через куст шиповника и побежал прочь.

Лес приветствовал его.

Сзади послышались свист, крики и голос Розарио.

– Ловите его! Ловите его!

Астор метался среди колючих кустов, цеплявшихся за платье, спотыкался об упавшие ветки, прыгал по поросшим мхом камням, тонул ногами в грязи.

Они не могли его поймать. Он был в своём королевстве, тут он родился, эти 4 гектара земли он исследовал сантиметр за сантиметром, находя ямы, норы, деревья, на которые можно залезть. Они тоже могли быть особыми существами, но никто из них не знал леса лучше него. Если бы только не это проклятое платье, которое повсюду цепляется. Он сорвал его с себя, как змеиную кожу, и голым начал ещё проворнее скакать по чаще.

Солнце проглядывало сквозь зелёный свод, окрашивая подлесок лужами золотистого света, шары мошек гудели между стволами. Астор пробегал мимо них, ловя открытым ртом.

Он обернулся.

"Молодец. Ты от них убежал", – шептали ему мохнатые ящерицы, выглядывающие из-за веток.

Переведя дыхание и уняв бешено колотящееся в груди сердце, он сел на валун и вынул из пятки шип.

Убежав очертя голову, он оказался вдали от дома, на открытом участке леса рядом с дорогой. Пожар поглотил самые молодые деревья, остались только поджаренные стволы, колючки и проволочная сетка забора, вся расплавленная. Большой коричневый, узловатый дуб выдержал пожар и высунулся за границу, где огонь обжёг ему пальцы.

Когда вихрь мыслей успокоился, Астор осмотрел раны. Красные полосы исчертили ему бёдра, икры, нежную кожу живота. Они ещё не болели, но скоро он их почувствует.

Он был уверен, что оторвался от детей, но ошибался.

Он заметил их, потому что синий цвет хорошо виден на фоне коричневого и зелёного.

Там не было дыры, чтобы спрятаться.

Лезь на дерево.

Он бросился на бревно и ловким прыжком вцепился в первую ветку, потом запрыгнул на другую и ещё на следующую. Он остановился только тогда, когда понял, что его не схватят.

С земли синие указывали на него пальцем.

Пара из них забралась на дуб таким же способом, как и он.

Астор хотел подняться выше, но следующая развилка была слишком далеко. Движимый отчаянием, он обхватил ветку, которая вскоре стала слишком тонкой, чтобы держать его. Он присел, схватившись за сухие листья и скрежеща зубами.

Внизу подошли Анжелика и Розарио.

– Мандолина, что ты делаешь? Почему ты не хочешь пойти с нами? – спросил толстый мальчишка. – Мы отведём тебя к Крошке.

Два преследователя, ловкие как обезьяны, поползли к нему по ветке.

Астор попятился назад, дерево качалось между его ягодицами, затем, не оценив высоты, а также вреда, который он мог себе причинить, и что он угодит прямо в гущу врагов, он спрыгнул вниз. В воздухе он сделал полу-сальто и приземлился боком на траву, достаточно мягкую, чтобы не сломать спину.

В голове всё дрожало, будто вместо мозга ему поставили сердце, перед глазами носились разряды жёлтых огней. Во рту ощущался кислый вкус чечевицы. Ему удалось встать на ноги.

Мир вокруг шатался: солнце среди пожелтевших листьев дуба, лес, Розарио, Анжелика, синие дети, сгоревшие поля, остатки забора.

Он был в “снаружи”.

Он разинул рот в немом крике, поднес руки к шее и рухнул на колени.

Ядовитый воздух, невидимый газ, проникал ему в поры, в уши, в нос и в задницу. Он не мог дышать. Он умирал. Он задыхался, вдыхая яд. Вдалеке тяжёлыми шагами, от которых дрожит земля, к нему спешат дымовые монстры – большие, как горы, и плотные, как страх, душивший его. Топ. Топ. Топ. Они идут. Скоро, очень скоро, он умрёт. Он очутится среди муравьев, кузнечиков и ящериц, которых убил. Он встретится с мамой, где бы она ни была.