Единственный раз, когда Эстер призналась бы, что хочет снова увидеть Галена, было ночью, когда она лежала в своей постели одна. При свете дня в этом желании было мало смысла; Гален перевернул ее мир с ног на голову, она понятия не имела, кто он на самом деле, и он был слишком богат для своего же блага.

Но ночью, когда темнота защищала ее секрет, она признавала правду. Общение с Галеном открыло ее эмоции для новых и непостоянных ощущений, которые ее девственное тело жаждало познать, в то время как деловитая Эстер внутри сокрушенно качала головой. Она хотела увидеть его снова, хотя бы потому, что он вызывал в ней все эти новые эмоции. Он обращался с ней, как с драгоценностью, прикасался к ней, как к сокровищу. Ее никогда не называли красивой, пока в ее жизни не появился Гален, и его поцелуи и прикосновения действительно заставляли ее чувствовать себя красивой. Воспоминания о ночи в «Безумии» были все еще так же чувственно ярки, как и тот день в карете. Оставшись одна в темноте, она жалела, что рядом нет Галена, который мог бы погасить пламя, тлеющее внутри, жалела, что его нет рядом, чтобы одарить своими волшебными прикосновениями ее пульсирующие соски и влажные, пульсирующие места, мысль о которых приводила ее в шок. Оба эпизода стали для нее откровением. Кто бы мог подумать, что страсть может сокрушить женское тело с такой ослепительной силой? Он заставлял ее тело болеть в таких местах, о которых она и не подозревала, но ей нравилось каждое смелое прикосновение его золотых рук, и она хотела большего.

За день до вечеринки Эстер приняла решение. Несмотря на мольбы Фостера, она ней пойдет туда. Когда Эбигейл спросила о причине, Эстер объяснила это тем, что она плохо себя чувствует. Гейл предложила пропустить мероприятие и составить компанию Эстер, но Эстер настояла на том, что Гейл не стоит упускать возможность приятно провести время.

Позже в тот же день Би заехала за Гейл. У них обеих была назначена встреча с Кейт, чтобы сделать прическу.

Сразу после их ухода раздался стук в дверь. Эстер открыла и увидела Андре Рено. В руках он держал большую коробку, обернутую золотой бумагой. На коробке был красивый золотой кружевной бант.

— Добрый день, мистер Рено.

Он прочистил горло.

— Эм, мисс Уайатт…

Его смущенное лицо сказало все.

— Очередной подарок от вашего работодателя? — спросила Эстер.

— Боюсь, что так.

Эстер отступила назад, чтобы он мог войти.

— Что на этот раз?

— Я не знаю.

Она покачала головой и взяла коробку из его рук.

Он направился обратно к двери, объясняя:

— Я должен уйти до того, как вы откроете ее.

— Держу пари, это потому, что он не хочет, чтобы я заставляла вас возвращать то, что здесь лежит.

Рено сглотнул.

— Думаю, да.

Эстер усмехнулась и подумала про себя: «Гален, Гален, Гален. Что же мне с тобой делать?»

Она посмотрела на расстроенное лицо Андре и сказала:

— Спасибо, мистер Рено. Если его придется вернуть, я лично встречусь с драконом. Вы можете сказать ему, что выполнили свою миссию.

Рено, казалось, испытал искреннее облегчение. Он поклонился.

— Тогда я откланяюсь. Прощайте, мисс Уайатт.

— Прощайте, мистер Рено.

Он ушел, а Эстер несколько мгновений размышляла над этим последним проявлением симпатии Галена. Что бы там ни содержалось, это было экстравагантно. Гален не делал ничего наполовину, поэтому она была совершенно уверена, что содержимое придется вернуть.

Она сняла изящный бант, затем красивую золотистую бумагу. На крышке бежевой коробки внутри красовался штамп одной из лучших портних Виндзора. Руки Эстер дрожали, когда она подняла крышку, а затем ее глаза расширились при виде платья, лежащего внутри. От его красоты у нее перехватило дыхание. Оно было сшито из шелка цвета слоновой кости, который она так хотела приобрести в магазине в Детройте. Удивленная, она приподняла платье, и оттуда вывалилась маленькая открытка. На ней было написано: «Я готов исполнить все твои желания». Он подписал ее замысловатой буквой «Г», а под ней поставил свою знакомую печать в виде дракона.

Эстер не могла отрицать радость, переполнявшее ее сердце. Он действительно исполнил ее желания, но она не могла принять такой дорогой подарок, каким бы красивым он ни был. Оно было гораздо элегантнее всего, что у нее когда-либо было, а ручная работа была великолепной. Не было бы никаких жалостливых взглядов, если бы она надела это платье. Никто не указал бы на нее как на женщину, которую бросил Фостер; у всех бы глаза на лоб полезли. Устаревший гардероб Эстер повлиял на ее решение остаться дома, но теперь, видит бог, она хотела надеть это платье хотя бы для того, чтобы снова потрясти Фостера и показать ему раз и навсегда, что она действительно желанная женщина. Она также хотела надеть его для Галена, чтобы показать ему, что она ценит его подарки, но в глубине души боялась того, к чему это может привести. Она боялась, что его неизмеримое обаяние еще больше завлечет ее, и, таким образом, ей станет еще труднее, когда он вернется в свой мир.

Остаток дня и весь вечер она спорила сама с собой. К тому времени, как она добралась до постели, она уже приняла решение. Гален подарил ей платье, о котором можно только мечтать; она будет дурой, если не наденет его хотя бы раз. Если сплетники хотят пошептаться, пусть они скажут что-нибудь существенное. А что касается ее страха, то она сказала себе, что за годы странствий сталкивалась с множеством реальных опасностей: ловцами рабов, собаками; глупо было бояться своих чувств. Она была взрослой женщиной, и, если Гален разобьет ей сердце, она, несомненно, переживет это.

В вечер, когда была назначена вечеринка, Эстер стояла перед зеркалом. Платье цвета слоновой кости развевалось вокруг нее, как облако. Вырез был смелым, а пышные рукава оставляли открытыми ее смуглые плечи. В коробке вместе с платьем лежали мягкие лайковые туфельки, чулки, легкая шелковая накидка и перчатки цвета слоновой кости. Она взяла накидку и перчатки, в последний раз пригладила свои блестящие волосы и присоединилась к Эбигейл.

Эбигейл потеряла дар речи.

Эстер усмехнулась, увидев ошеломленное выражение на лице подруги.