К вечеру она убрала большую часть вещей и решила, что остальное может подождать до утра. Когда она повернулась, чтобы погасить свет в гостиной, то заметила одну вещь, которую, как она помнила, Рено или его помощник не приносили в дом. Это был большой деревянный сундук. Она пробралась между ящиками, отодвинула те, что стояли по обе стороны от него, и опустилась рядом с ним на колени. Эстер подумала, что он выглядит так, словно долгое время принадлежал чьей-то семье. На его блестящем темном дереве виднелись следы многолетней полировки. Передняя панель с внешней стороны была украшена красивой резьбой в виде цветочных гирлянд. Отделка была изысканной. Эстер заинтересовалась содержимым и медленно открыла крышку на петлях. Внутри она обнаружила десятки ночных рубашек самых разных фасонов и длины. Некоторые из них были сшиты из тончайшего египетского хлопка, а другие, казалось, были сшиты всего из нескольких кусочков шелка. Некоторые были настолько прозрачными, что она могла видеть сквозь них. Все они были прекрасны, хотя ни одна из них не согрела бы ее мичиганской ночью. Она улыбнулась этому подарку, потому что вспомнила комментарии Галена о ее уродливой, но удобной ночной рубашке. Если бы он когда-нибудь увидел ее в них, она готова была поспорить, что он заговорил бы совсем по-другому. Мысль о том, чтобы надеть их только для его глаз, была столь же волнующей, сколь и неуместной.

Вздохнув, она закрыла сундук и направилась наверх, заставляя себя думать о Фостере, надеясь, что он скоро вернется. Без него она сомневалась в своей способности противостоять влиянию Галена на ее воображение.

Глава 9

Тепло в начале апреля предвещало окончательную кончину зимы, но все знали, что весна придет только в конце месяца. На данный момент жителям Уиттакера приходилось бороться с оттаивающими дорогами, грязью по щиколотку, а погода была настолько переменчивой, что иногда дождь сменялся солнечным сиянием, а иногда и метелью в течение дня. О ловце рабов Шу и его людях ничего не было слышно всю зиму. Ходили слухи, что он был подстрелен в драке с членами Комитета бдительности в районе Толедо и бежал на юг зализывать раны. Эстер было все равно, почему Шу уехал на юг, важно было только то, что он уехал. Теперь, когда над их головами нависло на одну угрозу меньше, кондукторы на участке дороги, где жила Эстер, снова начали перевозить своих пассажиров, стремящихся к свободе.

Эстер прятала группу беглецов в своем подвале в течение трех дней в течение первой недели апреля. Она хорошо накормила их из запасов Галена, а затем отвезла в Энн-Арбор, спрятав в двойном дне своего фургона. Дороги были грязными и, следовательно, продвижение медленным, но она благополучно добралась до следующей станции.

Большинство кондукторов на линии, где работала Эстер, были женщины, хотя некоторые мужчины, такие как Уильям Лавджой, не одобряли этого. Круг женщин-кондукторов сформировался во времена ее бабушки. Дочери и внучки этих семей-основательниц продолжали вносить свой вклад в развитие Дела.

Эстер натянула поводья и остановила мула и повозку позади дома, принадлежащего ее хорошей подруге Эбигейл Грейсон. Эстер ступила в вязкую грязь. Дрожа под своим поношенным плащом, она пробралась к задней части фургона. Она воспользовалась моментом, чтобы оглядеть окрестности, чтобы убедиться, что за домом Эбигейл никто не наблюдает. Никого не увидев, она открыла двойное дно и помогла своим пассажирам выбраться. Эбигейл встретила их у задней двери и быстро провела внутрь. Они с Эстер обменялись короткими приветственными объятиями, после чего Эбигейл отвела остальных на кухню, чтобы поесть горячий суп и выпить что-нибудь теплое. Только убедившись, что все потребности беглецов удовлетворены, Эбигейл пригласила Эстер в гостиную для беседы и чая.

Эбигейл опустилась в мягкое кресло и положила трость рядом с собой. Сколько Эстер ее знала, она ходила с тростью, а это было почти десять лет. Гейл была на целых десять лет старше Эстер, но это не помешало им стать близкими подругами.

Эстер наслаждалась теплом чашки в своей руке и спросила:

— Как дела у Джейка в Найлзе?

Джейк был десятилетним сыном Эбигейл и зеницей ее ока.

Эбигейл улыбнулась.

— Он охотится и рыбачит с моим братом Авессаломом и его сыном Нейтом. Они отлично проводят время. Я уверена, что он не захочет возвращаться домой в ближайшее время. Авессалом все время спрашивает, можно ли Джейку остаться до конца года.

Брат Эбигейл жил в маленьком городке недалеко от Найлза, штат Мичиган, в местечке, известном как Грейсонз-Гроув. По словам Гейл, Эбигейл предпочитала, чтобы к ней обращались именно так, семья Грейсонов владела рощей и всем, что в ней находилось.

— Ты позволишь ему остаться? — спросила Эстер.

Гейл пожала плечами.

— Я склоняюсь к этому. Я буду очень скучать по нему, но Джейку нужно быть рядом с мужчинами. Он взрослеет.

Эстер никогда не рассказывала историю об отце Джейка, только то, что много лет назад произошел какой-то скандал.

Эстер перевела разговор на беглецов на кухне. Гейл уже договорилась о том, что они отправятся на следующую станцию в тот же вечер, поскольку пятеро человек решили воспользоваться шансом на канадской земле.

Кондукторами, которые должны были довезти их до следующей станции, была супружеская пара по имени Марта и Реджинальд Трэвис, и они постучались в заднюю дверь Эбигейл сразу после полуночи. Они были квакерами и работали кондукторами с тех пор, как родилась Эстер.

Эстер и Эбигейл ждали снаружи, на холодном ночном воздухе, пока пассажиры устраивались под кучей сена, заполнявшей кузов фургона Трэвиса. Сено должно было послужить им укрытием во время переезда и, что более важно, согреть их во время долгого путешествия в Детройт.

Когда фургон отъехал, Эстер и Эбигейл быстро побежали обратно в дом.

— Эстер, в Уиттекере есть какие-нибудь дома на продажу? — спросила Гейл, проводя Эстер в спальню Джейка.

Эстер решила остаться на ночь, чтобы не возвращаться домой одной в холод. Она поставила свой поношенный саквояж на кровать Джейка и открыла его, чтобы взять ночную рубашку.

— Насколько я знаю, нет. А что, ты подумываешь переехать?

— Да. Этот дом мне уже надоел. Он хранит слишком много ужасных воспоминаний.