Глава 4

Вернувшись после предрассветного похода в уборную, Гален, помня о том, как разозлилась хозяйка, обнаружив, что его рубашка промокла от пота, надел чистую сухую рубашку из большого сундука у стены. Теперь он сидел на койке, тяжело дыша от напряжения. Этим утром он проснулся с твердым намерением, что сегодняшний день будет его последним полноценным днем в постели, но его тело, казалось, отказывалось повиноваться. Он мог передвигаться немного лучше, но лодыжка все еще была слишком чувствительной, чтобы выдерживать его вес. Припухлость на его лице, казалось, уменьшилась, и он мог видеть яснее, чем когда-либо за последние дни. Однако, рана в боку чесалась так сильно, что у него возникло искушение выйти и потереться этим местом о дерево, как это делал медведь. Вынужденное заточение сделало его угрюмым, как медведь. Он провел здесь шесть дней. На шесть дней больше, чем нужно. Скоро выпадет снег, и его походы на юг будут приостановлены до весны. Если Эзра Шу останется здесь на зиму, шанс уехать может так и не представиться.

Гален поднял глаза, когда в комнату вошла хозяйка, неся поднос с его завтраком.

— Доброе утро, Гален, — весело поздоровалась она.

Он кивнул, не уверенный, что способен на такое оживление в столь ранний час.

— Доброе утро, — пробормотал он.

Завтрак этим утром состоял из обжигающе горячей мамалыги, горки яиц, вареных яблок в кленовом сиропе, приправленных корицей, и трех жирных бисквитов с растопленным сливочным маслом. Он оглядел все это и понял, что, когда уедет, ему будет очень не хватать ее стряпни.

Эстер заметила, что он смотрит на гору еды, и сказала:

— Надеюсь, это не слишком много.

Этим утром она проснулась с твердым намерением не позволять его мрачному настроению омрачать ее день. Она будет любезна, несмотря ни на что.

— Нет, порция нормальная.

— Хорошо, тогда я зайду позже.

— Что насчет ножниц? — спросил он, глядя на нее снизу вверх.

Эстер не хотела начинать день со спора. Она спокойно сказала:

— Мы это уже обсуждали. Швы останутся, пока Би не скажет по-другому. Если это причиняет дискомфорт, значит, ты выздоравливаешь.

— Я знаю, — раздраженно ответил он, — но этот чертов зуд сводит меня с ума.

Эстер порылась в кармане своей черной юбки.

— Би прислала эту мазь. Она говорит, что она поможет.

Он взял у нее из рук маленькую серебряную баночку, открыл крышку и понюхал содержимое.

— Пахнет по-женски.

— Лечит все, — ответила Эстер, думая о том, что он и святого довел бы.

— Би сказала втирать мазь в кожу возле швов. Ты сможешь сделать это сам или тебе нужна помощь?

Он молча протянул ей баночку.

— Ты всегда такой грубый? — спросила Эстер.

Его единственный здоровый глаз впился в нее, но она не дрогнула. Он ответил:

— Обычно нет.

— Это уже что-то, — заявила она, хотя была склонна полагать, что он лжет.

После того как он расстегнул рубашку, она намазала кончики пальцев мазью Би и села рядом с ним на маленькую койку. Заставив себя сосредоточиться на ране, а не на близости их тел, Эстер очень осторожно втерла мазь в длинную линию швов, проходившую под его ребрами. Его кожа была теплой, и когда она нанесла еще мази на кончики пальцев и продолжила, стало почти невозможно игнорировать мягкое тепло, исходящее от его золотистой груди. Этот жар, в сочетании с ощущением, как ее руки медленно скользят по его упругой плоти, заставил ее остро осознать, что она никогда раньше не прикасалась к мужскому телу с такой интимностью. Она рискнула поднять взгляд на его лицо и обнаружила, что за ней наблюдают. Она быстро опустила глаза и вернулась к своей работе.

Гален подумал, что в ее руках заключена магия; каждое ее прикосновение приносило успокоение. В какой-то момент он закрыл глаза, не в силах больше ничего делать, кроме как наслаждаться бальзамом, струящимся из ее рук цвета индиго. Он знал, что большую часть облегчения можно объяснить мазью Би, но прикосновение Эстер, казалось, само по себе оказывало целебный эффект.

— У тебя очень хорошо получается, Эстер Уайатт…

Эстер продолжила осторожно втирать мазь в его кожу, убеждая себя, что его тихие слова не произвели на нее никакого впечатления.

— Я закончила, Гален.

Он лежал на спине с закрытыми глазами. В ответ на ее слова единственный здоровый глаз открылся. Ее сердце забилось так быстро, что она почувствовала необходимость что-то сказать, что угодно.

— Би говорит, что мазь нужно наносить три раза в день.

— Хорошо, потому что я уже думал, как бы подкупить тебя, чтобы ты согласилась сделать это снова… позже…

Его голос был хриплым, воздух наполнился напряжением. Эстер почувствовала, что ей тоже становится тепло.

— Мне нужно нарвать яблок во дворе…

Он кивнул.

Она сунула баночку с мазью в карман и убежала.

Выйдя на улицу, Эстер направилась в дикий яблоневый сад за домом.

Когда-то сад был гордостью и отрадой ее отца и насчитывал около двухсот ухоженных деревьев. Когда он продал себя, у Кэтрин не было другого выбора, кроме как оставить сад в запустении, потому что она не могла позволить себе нанять садовника. На протяжении многих лет сама природа подрезала ветви и ухаживала за ними. Поздней осенью, как сейчас, около сотни деревьев продолжали приносить терпкие красные плоды.