Он совсем не держал удар[1]!

Раз-раз.

И щит на замену, потому как у тебя уже кусок его приличный болтается, повиснув на полосе сыромятной коже. А в голове невольно вспоминались правила ритуального поединка у викингов. Что, де, каждому выделялось по три щита…

Дрянь.

Просто дрянь…

Из-за чего изначальное количество в двадцать пять поделок, стало стремительно увеличиваться. Оказалось, что с такими даже тренироваться чревато.

— Вот погань-то… — чертыхался Беромир.

— Так зачем ты их делаешь? — поинтересовался друид, который остался с ним пожить. — Разве не знаешь, как сделать лучше?

— Знаю. Притом много разных способов. Просто времени мало. Быстрее можно изготовить только плетеные. Но это совсем уж никуда не годится.

— Остановись. Просто остановись. Ты впустую ткань переводишь, кожу и железо.

Ведун задумался, а друид продолжил:

— Эти щиты действительно — дрянь. Так только совсем дикие люди делают. Стыдно с таким воевать. Позорно. Да и страшно.

Беромир хотел было что-то сказать в свое оправдание, но… приметил лодку. Большую. Однодеревку. С тремя гребцами.

— Это еще кто?

Никто не ответил.

Хотя вон — все оживились, вглядываясь. Даже по случаю прекратив дела.

Когда же гости подошли поближе, вперед выступила Мила. Руки вытерла. Одежду поправила. И направилась к мостку — встречать.

— Ты знаешь их? — поинтересовался, подошедший следом ведун.

— Помнишь, ты спрашивал о моих родичах с Припяти? Так вот — это они. Пришли все ж таки. И даже в срок. Они и ранее в такое время приходили — после сбора урожая…

Встретили.

Поприветствовали.

Накормили. И только потом к делу стали подходить. Ну а как иначе? Люди с устатку. Иное просто невежливо. Не по обычаям, вполне надо сказать приятным и понятным для Беромира.

— Что случилось с Гостятой?

— Он умер, — ответил за Милу ведун.

— От чего?

— От отравления железом.

— Костью, — поправила его теща. — Он отравился костью. У Боряты в круге было костяное копье.

— Даже так? И почему?

— Он был слишком дружен с теми, кто грабил и угонял в рабство его родичей.

— Тогда почему жива она и ее дочь? — поинтересовался Горята.

— Слушай. Какая тебе разница? Она жива. И теперь моя теща. Я знаю о твоих делах с Гостятой. Почему бы нам просто не продолжить?

Гость скосился на щиты.

Молча.

— Что вы задумали? — наконец спросил он.

— Убить немного наших врагов. Чуть-чуть. — показал Беромир пальцами едва горошинку. — А потом поговорить. Наша жизнь — это наша жизнь. И в ней слишком много лишних людей, которые хотят слишком много.

— И кто эти лишние люди?

— Например, роксоланы. Защиту они нам обеспечить не могут. А тут еще выяснилось, что сами и организуют набеги, чтобы пограбить и угнать полон на продажу в рабство. Так что, нам нужно самим браться за оружие. И самим себя защищать.

— Не боишься, что я это передам Араку или его брату?

— Зачем тебе это делать? — усмехнулся Беромир и показав на Милу, задал второй вопрос: — Ты ей кто?

— Двоюродный он мне братец. — ответила теща вместо него.

— Вот! — назидательно произнес ведун. — А Араку? Никто. Верно? К тому же со мной будет ладный торг. Куда лучше, чем с Гостятой.

— И чем ты торгуешь?

Беромир молча кивнул, и один из его учеников вынес легкий боевой топор с бойком на обратной стороне.

— Вот. Томагавк из индийской стали.

— Томагавк?

— Я так назвал такой топор. Нравится мне такое название.

— А при чем тут индийская сталь?

— Он из нее сделан. Погляди внимательнее. Можешь постучать им, поработать. Смелее. Вон — бревно. Сломаешь — не беда.

Горята кивнул и, взяв топорик, пошел опробовать его.

Причем бил специально так, чтобы проверить прочность и упругость. А он, скотина не ломался. И даже вкрапления шлака не выбивались. Потом же он долго стоял, осматривал. И постукивал по нему, вслушиваясь.

— Ну как? Убедился?

— Я никогда не видел индийской стали. Только слышал о ней. И… я не могу сказать — она это или нет.

— Серьезно?

— Но, в любом случае, это поистине чародейский топор. За него опытный воин даст… Да я даже не знаю. Он ОЧЕНЬ дорог.