Человек стоял над нами и пил чай. А мы тут погибать будем, а они там чай пить станут. Ну это как справедливо разве?

— Хозяин возьмите пожалуйста.

Может я и умру скоро, но пока я всё-таки воспитанная, домашняя рабыня. я подала её Алексею, с малым поклоном.

Ну как жаль, что здесь нет серебряного подноса. Ну так не прилично.

Знаете, читатель, а я как-то и успокоилась, и мне даже стыдно, что я так всего боялась.

Хозяин несокрушим как скала и за ним можно спрятаться, 77-ой вообще только б подраться. Человек-метоморф хочет вино, а старый человек-раб слишком старый чтоб бояться Блохастых.

Человеки пили по очереди вино из одной кружки, это как в старых песнях про героев, когда воины собирались у костра перед битвой и пускали по кругу чашу с вином.

Они все равны друг другу. Они как братья. И драться будут как братья, и умирать вместе, или побеждать вместе.

Мне так сильно захотелось в их круг. Равной среди равных.

Нет ну это просто глупая мечта. Они хоть и рабы, но они служилые рабы. А мы с 77-й только Лишенцы. Они временно-не-люди. А мы просто не-люди. Навсегда не люди. Нас они некогда не возьмут в свой круг.

— Глотни, сегодня можно!

Я удивлённо подняла глаза, Хозяин протягивал мне кружку с вином.

Запах алкоголя щекотал мне ноздри. Мне так хотелось попробовать впервые в жизни коньяк, я никогда раньше не пробовала.

— А мне можно хозяин? Это очень дорогой коньяк, — я так удивилась угощению.

Мне так хочется попробовать, но это так дорого. Но хочется. Но можно ли?

— Пей деточка тебе сегодня можно, это как наркомовские сто грамм перед боем. — старик тоже разрешил.

Я не поняла, что он точно сказал, но кажется он тоже говорит, что можно.

Я взяла из хозяйских рук кружку обоими руками, и сделала большой глоток.

Коньяк проскользнул по горлу, заложил нос своим ароматом, пробежал, нет скорее про струился песчаной струйкой по глотке, и попал в желудок теплом растекающимся по телу.

Я закашлялась и чуть пролила коньяка. Сжалась ожидая удара за порчу вина.

Человеки не били меня, ни все смеялись, они смеялись, и я не смогла удержаться и улыбнулась…

Алексей обнял меня.

Так было хорошо и безопасно. Неземное чувство единения нарыло меня.

Но тут огромная волчья голова влезла, оттолкнув меня от хозяина.

Это 77-я тоже пришла за выпивкой.

Села на землю с таким видом, как будто, так и надо и начала выть. Ну что за невоспитанная рабыня.

Ну так же нельзя!!!

Она ведёт себя плохо! Плохая-плохая волка! Я погрозила ей пальчиком.

Ой! Я пьяненькая!

— Ну дай накатить и ей! Ну видишь мучается животинка!

— А ей можно?

— Отчего ж нельзя, она ж тоже людина. Видишь мается.

Человеки переговариваясь между собой налили и ей выпить.

Меня распирает смех, это так смешно.

Я взяла за хвост, 77-ю и тихонько стала её оттаскивать назад.

Она обернулась и зарычала.

Так надо собраться, я кажется напилась.

Человеки что-то вспоминают из своего мира, а я села на землю, обняла 77-ю и стала её гладить.

Мама очень любила, когда я была маленькая, лечь на землю, а я бегала вокруг и гладила её. Ей всегда нравилась когда я её чешу. Папе тоже нравилось, но он был солидный волк и очень стеснялся, когда я ему чесала за ушами, он боялся, что его кто ни будь увидит за чесанием, и начнёт сплетничать.

77-я легла на землю вытянув лапы, и предоставила мне возможность почесать за ушами. Прямо как мама.

А так и есть. Она и человек, это и есть моя семья.

Нет. Всё! Больше пить коньяк не буду. Я с кружки напилась и мне в голову лезут глупые мысли. Ну какая семья.

Не семья, а Фамилия!

Алексей – Хозяин.

Я – Первая рабыня Алексея.

77-я – просто рабыня.

А я вместо этого чешу ей за ушами. Как-то это совсем неправильно. Она не моя подружка, а подчинённая!

У нас у Первых нет подружек. У нас есть Хозяева над нами и рабы под нами.

Но такая у 77-й шерсть нежная как у мамы, а у папы она жёсткая. Мне нравилось мамину шерсть гладить.

Хозяин махнул мне рукой. Я как могла быстро подбежала. Но разумеется сохраняя солидность Фамилии.

— Держи! Она твоя, справишься? — Алексей мне протянул шпагу в ножнах.

Ну конечно же! Меня старый хозяин научил пользоваться оружием, я же была спарринг партнёром!

Много раз битая, и пользованная, старым Хозяином, но за три года в рабстве чем только не научилась драться.