У меня было письмо Бориса Морозова к голландцу Дэвиду Рутсу, имевшему, как и многие крупные иностранные торговцы (со слов Морозова я знал, что их было около ста тридцати), жалованную грамоту и свой двор близ Ярославского Кремля. К нему я сразу и направился, то есть к Кремлю. Жалованная грамота позволяла торговать иностранным купцам круглый год по всей Руси, а не только в ярморочные дни в Астрахани.

Кремль был старым, деревянным и во многих местах имел следы прошлых пожаров. Параллельно Кремлёвской стене и шли нитки улиц с торговыми дворами и амбарами. В некоторых дворах стояло по десять, а кое-где и по пятнадцать амбаров.

Двор Дэвида Рутса на моё удивление, по площади не уступал целому кварталу. К нему был подъезд с четырёх улиц. Как пояснил Морозов, Рутс был 'обласкан Михаилом Фёдоровичем за то, что в тридцатых годах снабжал Россию во время войны с Польшей за Смоленск шведским железом, мушкетами — было доставлено более трёх тысяч — и селитрой. Ещё ранее Дэвид Рутс женился на дочери придворного Московского архитектора Космо де Мушерона, который для царя построил крепость в Астрахани.

Рутс экспортировал из России: шёлковую ткань и нить, юфть[1], поташ, пшеницу; импортировал: тафту[2], шелковую одежду и кружева, мушкеты и селитру. Я хотел, чтобы он привёз мне шведского железа, европейскую сладкую свёклу, картофель, подсолнечник, кукурузу и окультуренный пищевой помидор.

Рутс встретил меня доброжелательно улыбаясь, но с настороженным прищуром и тревогой в глазах. Это был сорокалетний гладко выбритый мужчина, поведением и манерой говорить больше похожий на протестантского священника. Его маслянистые глаза, казалось, были постоянно наполнены слезами, но не были воспалёнными.

Сопровождающие меня казаки разместились на гостевом подворье. Меня и моего верного телохранителя Байрама ибн Верди голландец пригласил в дом.

Мне почти «стукнуло» шестнадцать, я был невелик ростом, но коренаст от своих ежедневных физических тренировок. В последнее время я увлёкся подниманием тяжестей и работой на тренажёрах, смастряченных мной совместно с Алексеем Михайловичем, когда он ещё был царевичем.

На растяжках через блоки крепились разные керамические груза, которые двигались вверх-вниз, и, в зависимости от количества, давали нужную нагрузку. Всё, как и в «обычных» тренажёрах, только они были деревянными. Мы с Алексеем «разработали» целый комплекс тренажёров и были ими очень довольны, так как результат работы на них был очевиден уже через полгода.

Так вот, физически я окреп, но лицом, всё-таки, не выглядел взрослым. Голландец с этого вопроса и начал.

— Почему боярин Морозов, считает, что вы можете вести дела? Ведь вам ещё нет шестнадцати лет, верно ведь? — Спросил Дэвид Рутс.

— Потому что я расплачиваюсь за товар не через год, а сразу. Могу даже половину суммы заплатить вперёд.

— Да?! — удивился голландец. — Это меняет дело, хотя и непривычно. Обычно русские купцы предпочитают торговлю в кредит.

— Я не совсем русский, — улыбнулся я.

— Да, боярин Морозов рассказывал, что ты чуть-ли не персидский принц?

— Почему, чуть-ли? У меня есть документ о моём рождении, но он написан на персидском.

— Я знаю персидский язык и с удовольствием бы ознакомился с твоим свидетельством о рождении.

— Хм! — произнёс я, и достал документ.

Мы сидели в европейской гостиной с двумя диванами, четырьмя креслами, столом и стоящими вокруг него деревянными стульями с высокими спинками.

— Хм! — хмыкнул голландец и покрутил головой. — Действительно. Не хотите сесть на персидский трон?

Я посмотрел на Рутса и улыбнулся правым уголком губ.

— Это не реально. Давайте поговорим о реальностях.

— Зря вы так думаете. Совершить переворот не так уж трудно. Трудно подобрать легитимного правителя, чтобы соответствовал династическим требованиям. Иначе он у власти долго не продержится. Возьми, как пример, попытки взять бразды правления Россией царевичей Дмитриев и даже сына Василия Шуйского.

— Тут мало одного династического родства, — сказал я. — Важно, есть ли у претендента поддержка? У меня в Персии поддержки нет.

— А в России? — задал странный вопрос Рутс.

— При чём тут Россия?

— Э-э-э… Ну, как причём? Видно же, что ты думаешь о власти. Кровь не даёт покоя. В тебе сидит жажда власти. Она в крови. Подумай об этом. Нельзя упускать возможности. Бог не простит. Он даёт человеку возможность возвысится. У тебя нет иного пути, как наверх. Другой путь — гибель. Тебе не дадут просто жить. Ни шах Аббас, ни его люди, ни его противники. Они найдут тебя и или убьют, или вознесут на трон. Других путей нет.

— А зачем ты мне об этом говоришь, гер Рутс? Разве я просил тебя меня поучать в этом деле? Мы пришли договариваться о ведении торговли.

Рутс вздохнул.

— Это тоже торговля. И я уполномочен, а поэтому вынужден вести с тобой эти переговоры, как с наследником персидского престола. Скажу всего один раз… Если надумаешь принять управление над Персией, наш орден это обеспечит.

— Какой орден, — спросил я начиная ощущать мелкую дрожь в теле.

— Орден Иисуса, — сказал Рутс. — У нас есть силы в Персии сделать тебя шахом, поверь мне. Наши проповедники-миссионеры обращают там местное население более века. Поверь, только одно твоё слово, и у тебя в Персии будет много сторонников.