— Я попросил тебя не сдерживать эмоции.

— Может, я схитрил?

Мастер Даэ снова пристально на меня посмотрел.

— Нет, Адрэа. Одним из свойств, которые я развил, когда достиг пятого круга мастерства, стало умение совершенно точно определять настрой собеседника, причем независимо от того, хочет он этого или нет. Так вот, сначала ты был напряжен и насторожен. Затем засомневался. Снова насторожился. Но потом вдруг принял какое-то решение и успокоился. И это было заметно.

— Хм, — кашлянул я. — Это что, все великие мастера так умеют?

— Нет, у каждого особенности свои. Но когда мы обменялись мнениями, то в целом наши ощущения сошлись. Поэтому испытание ты все-таки прошел и в качестве мастера тебя признали. Но в связи с тем, что кое-что во всем этом меня смутило, я как твой учитель все-таки должен спросить: Адрэа, ты ничего не хочешь мне рассказать?

Я на мгновение напрягся.

Вопрос был сложным. В том числе и потому, что к печати я пока не привык, а в отношении мастера Даэ уже давно определился. Да, врагом он мне никогда не был, но в то же время и другом пока не стал. Учителя я уважал, но не более того. А ощущения от печати пока не встроились в мою систему ценностей.

При этом я хорошо понимал, что вчера… если великие мастера действительно умели чувствовать, а то и видеть гораздо больше, чем простые люди… кто-то из них или же они все вместе вполне могли что-то заподозрить. Даже обычные мастера нередко обладали развитой интуицией. Тогда как великие… Кто знает, какие эмоции они испытали, когда над их головами зависли найниитовые иглы? И кто знает, о чем они подумали, когда эти самые иглы так же незаметно исчезли?

— Адрэа? — напомнил о себе учитель.

Я поднял на него спокойный взгляд.

— А это обязательно?

— Мне казалось, мы неплохо понимаем друг друга, — нейтральным тоном заметил мастер Даэ. — Печать должна была помочь тебе в этом убедиться. Магия в таких делах гораздо более надежный помощник, чем простые ощущения. Поэтому мы оба знаем, что есть вещи, которые ты от меня утаил. И точно так же знаем, что у меня нет в отношении тебя недобрых намерений.

— Вообще-то я и мастеру Даорну не стал говорить об этих, как вы выразились, вещах, — наконец ответил я сущую правду.

Мастер Дао прищурился.

— А он знает, что они есть?

— Да. Но мы договорились, что вернемся к данной теме, когда я буду готов ее обсуждать. Сейчас, как мне кажется, для этого не время. Но если что, я знаю, что всегда могу к нему обратиться. А он может быть уверен, что будет первым, к кому я с этим приду.

Мастер Даэ немного помолчал.

— Вы с Ноэмом очень долго шли к тому, что у вас есть сейчас. И на это были причины. Я понимаю. Но мне будет гораздо спокойнее, если ты станешь со мной чуть более открытым. Без этого нам будет трудно работать дальше. Кстати, Ноэм отдал тебе бумаги, которые я для него собрал?

Я навострил уши.

— Вы про семейную родословную?

— Именно. По отцу там ничего интересного не было, а вот что касается твоей матери… уверен, эта информация тебя заинтересует.

— Да, на днях он отдал мне носитель. Но я пока не успел до него добраться.

— Изучи его, — спокойно посоветовал учитель. — А потом приходи. Возможно, после этого у тебя не останется поводов мне не доверять, а твои секреты уже не будут казаться такими важными.

[1] Пригодный для перемещения как по обычным дорогам, так и по воздушным трассам.

Из школы я в тот вечер вышел раньше обычного, хотя с учителем на этом разговор не закончился, и мы еще довольно долго обсуждали интересующие меня темы, умышленно не касаясь той, на которую я отказался отвечать.

При этом мастер Даэ ничем не показал, что мое молчание его как-то задело. Напротив, поговорили мы на редкость хорошо, если не сказать, что душевно. Обсудили все, что хотели. При этом аура учителя ни разу не изменилась так, чтобы у меня появился повод хотя бы на миг заподозрить его в неискренности. А когда я, заново переоценив наши с ним отношения, завуалированно высказал сожаление, что иначе не могу, он лишь снисходительно улыбнулся.

— Не ты первый и не ты последний, кто считает, что его тайны — самые великие и ужасные тайны на свете. И что вас никто не поймет в силу особенностей дара, Таланта, наследственности или иных вещей, которых никто из нас, к сожалению или счастью, не выбирал. Что бы ты ни скрывал и как бы ни старался, но рано или поздно правда все равно выплывет наружу. Вопрос лишь в том, готов ли ты ее принять. Готов ли жить с тем, что знаешь о себе сам. Как это ни странно, но люди вроде тебя нередко думают о себе хуже, чем они есть. А еще они очень любят думать за других. Хотя на самом деле, если разобраться, любая проблема решаема. Было бы желание и был бы рядом человек, готовый тебе в этом помочь.