Я быстро подвинулась в сторону, когда он приблизился. Но Томас не послушал меня и, положив руку на моё колено, раздвинул бёдра в стороны.

– Почему? Ты сказала, что со мной всё в порядке.

Я этого не говорила! А он переворачивал сказанное мной в свою пользу, изо всех сил стараясь заставить меня засомневаться в своих собственных словах. Уже не впервой.

– Томас…

Что-то внутри меня разбилось, словно целая банка острого перца внезапно взорвалась в желудке. Злость, которую я таила, вырвалась на свободу, когда парень схватил меня и дёрнул, пытаясь уложить спиной на стол. Тарелка выпала из моих рук и разбилась об пол.

Но ладонь всё ещё крепко сжимала прибор в ней.

И я не подумала, сделав следующее:

Воткнув вилку глубоко в щёку Томаса.

Мужской крик почти оглушил меня, заставив поморщиться.

Я быстро выбралась из-под него, прокатившись по столу, когда он стал больше занят собой, чем мной, и встала на ноги. Ублюдок в это время опустился на колени, держась за лицо. Кровь стекала с его ладони и капала на пол.

Я схватила со стола топор для разделки мяса и рванула на выход из кухни, собираясь спрятаться в темном зале.

Скорее всего, ресторан был уже пуст, поэтому помочь мне было некому. Хотя я и не думала об этом. Дожидаться чьей-то помощи – худшее, что ты можешь для себя сделать. Я бы просто потеряла время, крича в надежде, что кто-то услышит и спасёт меня.

Поэтому, когда Томас опёрся на ладони и размазал кровь по полу, собираясь встать и последовать за мной, я уже скрылась в коридоре.

Если бы не страх попасть в тюрьму, я бы отрубила ему член этим самым топором, а затем дала бы истечь кровью и умереть.

Но вместо этого я бежала, постоянно оглядываясь, зная, что если не успею спрятаться до того, как он найдёт меня, кровью истеку я.

Ненавижу их. Всех до единого.

Ярость билась импульсами под кожей. Сердцебиение отдавалось в ушах. А тревога огромной волной обрушилась на меня, когда я оказалась в длинном едва освещённом проходе.

Томас сделал это, потому что у него больше не осталось выбора. Он решил, что такая, как я, с радостью примет его предложение, потому что была никому не нужной, словно мужское внимание продлевало жизнь. Скорее наоборот.

Я не знала, что мне делать, когда мы пересечёмся, потому что это в конце концов произойдёт. Не сегодня, так завтра или послезавтра.

Вдруг он захочет задержаться снова?

Как мне поступить?

Убить его?

Я обернулась, услышав звуки, не принадлежащие мне, но до того как успела увидеть что-то позади, врезалась во что-то перед собой.

В кого-то.

Резко вздохнув, повернулась обратно и увидела мужчину. Томас? Нет. Здесь был только один путь, а он не мог так быстро обогнуть ресторан через улицу и подкрасться ко мне с другой стороны.

Моё спасение или моя погибель был здесь.

Однако я не надеялась на первое, когда это был мужчина. А сейчас это был именно он.

Взмахнув рукой и приставив лезвие к его шее, натянула кожу под подбородком и заставила приподнять голову во избежание ранения, которое вполне могла нанести.

– Держи руки при себе, если не хочешь остаться без пальцев, – пригрозила я.

Он не прикасался ко мне, но после моих слов послушно завёл руки за спину и улыбнулся. Два острых клыка выпрыгнули из-под его верхней губы.

Тут же приглядевшись и узнав лицо незнакомца, я сделала два шага назад и вытянула топор перед собой, больше не касаясь его им.

– Деметрио?

– Куколка, – поприветствовал он, опустив голову.

Куколка?

Я не заострила на этом внимания, потому что моя голова была занята кое-чем более важным, но тем не менее заметила, что он успел дать мне прозвище.

Деметрио пришёл за мной.

За чем же ещё ему быть здесь, верно?

– Кого ты обидела?

Я?

Он не хотел спросить ничего другого? Схватить и похитить меня? Напомнить, что я должна им, хотя это было не так?

– Почему ты так решил?

– У тебя топор в руках и кровь на лице.

Я сморщилась, не чувствуя её до того, как он сказал мне, затем быстро подняла свободную руку и вытерла щёку тыльной стороной ладони.

– А ещё… – Деметрио кивнул мне за спину, – там кто-то кричит.

До сих пор.

Не так громко, как изначально, но в перемешку с грохотом падающей со столов посуды и ругательствами.