— Это не то, что ты думаешь! — Я почти кричу и хватаюсь за странно теплый угол сейфа. — Первого сентября я увидела его в колледже и влюбилась. Это взаимно, правда! И никакой «распущенности». Мы не знали, кем друг другу приходимся. Он классный — добрый, справедливый, умный. Он защищает меня, понятно?!. Он вырос отличным парнем, в этом твоя немалая заслуга!

— Тогда где же деньги?.. — Андрей осекается, а я дергаюсь, словно от ушата ледяной воды за шиворот. Он в ярости. Никогда раньше не видела его таким, но уверена, что правильно считала эмоции.

Икаю от ужаса и решаю соврать:

— Это не он. Он ничего не знает! Я отдала их не ему! — Отчим не верит ни единому слову, я снова ощущаю себя беспомощным дерьмом, обузой и проблемой, и сдаюсь: — Окей. Дай мне время. До вечера. Я все объясню. Не говори маме, пусть хотя бы ее день пройдет отлично!

Андрей не перебивает — молча выслушивает мои тупые оправдания и мольбы, он холоден и зол, а меня мутит. Этот человек сделал для нас больше добра, чем мог бы сделать родной отец, но я подвела его, и вряд ли есть шансы вернуть былое доверие.

— Отступитесь от меня! — умоляю я, крепче сжимая горячий металл. — Пока не поздно, сдайте билеты. Мне не нужен второй этап реабилитации, я могу быть нормальной, ну хоть у Святослава спроси!

Бледный день меркнет, по краям картинки виньеткой сгущается тьма. Я рассыпаюсь на кусочки, бесполезными ослепшими глазами вглядываюсь в безжизненные скалы, задыхаюсь и моргаю…

— Регина, дыши! Вот так… — уговаривает меня спокойный вкрадчивый голос, я прихожу в себя от соприкосновения пальцев со стаканом холодной воды. Андрей примирительно улыбается. — Успокойся, пожалуйста. Конечно, мы обсудим все вечером. И еще… я вовсе не думаю, что надежду на лучшее у тебя чуть не отобрал мой сын.

***

Вопреки ожиданиям, Андрей остается дома — ежеминутно кому-то звонит, раздает указания, вызывает курьера, передает с ним документы и уединяется в кабинете.

Прибираюсь в гостиной, вязну в воспоминаниях о сегодняшней ночи, снова путаюсь в реальностях и трясу головой.

Отчим дал мне шанс объясниться, не стал никого бездоказательно обвинять, тишина в доме — лучшее тому подтверждение. Значит, шансы на примирение сына и отца не потеряны. Только вот как достучаться до самого Свята?

Поселившийся за шиворотом страх тут как тут, при мне, и я тяжко вздыхаю. Неужели наносное настолько важно, что способно менять и ломать жизни? Ведь оба они — хорошие красивые люди!

Я плетусь к себе, но останавливаюсь у комнаты Свята. Ни шороха, ни скрипа, словно мой красивый нежный мальчик навсегда исчез. Заношу над дверью кулак, но тут же одумываюсь и прячу ослабевшую руку за спину.

Мне не по себе, страшные предчувствия лезут из глубин души.

Серое небо.

Ветер и камни.

Камни, камни, камни…

Так просто оступиться и упасть в ущелье, когда не знаешь верного пути.

Накрываю ладонями уши и сбегаю. Закрываюсь на два поворота замка, падаю на кровать и забиваюсь в самый угол.

Оказывается, и этот дом может быть неуютным — холодным, темным, оглохшим, пустым. Мои самые близкие люди годами строили стены, и разобщенность, недосказанность, удушающее одиночество поселились в нем, отравив все живое. Даже мамины усилия не могут сделать его теплым!

Я плачу навзрыд, прячу под свитером покрытые синяками колени и дрожу — то, от чего я бежала, снова тянет когтистые лапы и вот-вот настигнет меня.

К счастью, звонит мама — она радостно взволнована, высокий голос звенит, как колокольчик.

— Регина! Привет, ребенок, как ты там? Готова?

— Я — отлично! — Прокашлявшись, вру я и утираю глаза рукавом. — А вот как без Андрея справляешься ты?

— Я сама попросила его не приезжать. Он и так во многом помог, но некоторые проблемы мы должны решать сами! Вот теперь я могу с полной уверенностью сказать: я сделала это! Никогда не думала, что смогу, но смогла!.. — Она замолкает — борется с накатившими слезами.

При всей своей никчемности, заторможенности и непохожести, я понимаю, о чем она говорит. Свят подвел меня к осознанию своего места в реальности и подстраховал, но с проблемами в колледже мне было важно справиться самой. И я дала отпор, показала Кэт, что не боюсь, стала выше, чтобы суметь выстоять. Маме тоже как воздух был необходим этот шаг.

— Тут такая красота, даже голова кружится! — вдохновенно продолжает мама. — Не верю, щипаю себя, дышу с помощью твоих упражнений. А они, скажу я тебе, стоящая вещь… Растормоши наших мужчин — пусть наводят лоск, и сама собирайся. Скоро приеду, уже вызываю такси.