– Да, они оба мне нравятся. Мне хорошо в вашей семье. Но, видишь ли, я не люблю никого, кроме тебя.

Сим изо всех сил пытался понять, что она хотела этим сказать, но никак не находил правильного ответа. И смог лишь промямлить: "Я думал, мы все счастливы, живя под одной крышей", - но голосу его недоставало уверенности.

– Все!
– фыркнула Керин.
– Хам и Айша не разговаривают друг с другом. Иафет и Мерибол счастливы лишь потому, что ведут себя так, словно вокруг никого нет. То есть считают, что они уже ушли.

– Ты же не хочешь, чтобы мы вели себя, как Иафет и Мерибол?

– А ты бы этого не хотел?
– мягко спросила Керин.

В изумлении Сим повернулся к жене, заглянул в глубину ее синих глаз и утонул в них. Протянул к Керин руки, сжал в объятьях так, что у нее перехватило дыхание, поцеловал.

– Хорошо, я обещаю. А теперь мне надо доделывать крышу.

Керин, напевая, пошла к дому с пустым кувшином в руке.

* * *

– Согласно гласу Божьему, - объявил Ной в тот же вечер, - Ковчег подплывет к вершине Арарата. Произойдет это не раньше семнадцатого дня седьмого месяца. Затем вода начнет постепенно убывать.

– А что мы будем делать?
– спросил Иафет.

– Мы будем постепенно вылезать, дорогой, - хихикнула Мерибол.

– И окажемся на вершине Арарата, - добавил Хам.
– Мама, ты сможешь спуститься с горы, высотой семнадцать тысяч футов?

– Даже не знаю, дорогой. В последнее время мне както не приходилось лазать по скалам. Но думаю, у меня получится лучше, чем у коров.

Ной дернул себя за бороду.

– Возможно, я не все понял насчет Арарата, - с неохотой признал он.

– Будем надеяться, дорогой, - улыбнулась мужу Ханна.

* * *

Хам вошел в комнату Айши. Та обернулась и холодно спросила: "Что тебе нужно?"

– Я не задержу тебя. И не сердись, во всяком случае до того, как я начну.

– Начнешь что?

– Говорить то, что хочу сказать.

– О, значит мы опять разговариваем друг с другом?
– спросила Айша. Как приятно. Впервые за столько месяцев.

– Возможно, больше нам говорить не придется. Или я выбрал неудачный момент? Ты, я вижу, собираешь вещи, - Хам прошел к туалетному столику, сел перед ним, взял деревянный гребень.
– Я сам вырезал его для тебя. Ты помнишь? Получилось неплохо.

Айша вырвала гребень из его руки.

– Пожалуйста, не мути воду. И не пора ли тебе начать собираться? Вечером мы должны войти в Ковчег.

– Выто войдете. А я - нет.

Она резко повернулась к Хаму.

– Что ты хочешь этим сказать?
– Айша положила гребень на туалетный столик.

Хам встал.

– Присядь и расчеши волосы. Если не захочешь меня выслушать, все равно не потеряешь время даром, - он протянул гребень Айше, та села.
– Раньше мне нравилось наблюдать, как ты расчесываешь волосы, смотреть на твое серьезное, отрешенное лицо, следить за плавными движениями рук. Но теперь все изменилось. Ты одна, я один и... О чем ты спрашивала меня? О, насчет того, собрал ли я вещи. Спешить с этим нет нужды. Видишь ли, я не собираюсь в Ковчег.

– Ты что, не веришь в Потоп? Конечно, не веришь.

– Иногда верю, иногда - нет. Но я не верю в то, что имею право на спасение. Я не могу не спросить себя: "Почему Хам?" Я понимаю, почему Яхве выбрал отца и мать, Сима и Керин. Они хорошие люди. Я не уверен насчет Иафета и Мерибол. Они счастливы, и мен кажется, что трудно найти лучшее время для смерти. С другой стороны, они - милые дети и никому не причинили вреда. Все ясно мне и с Айшей. Разве можно уничтожать истинную красоту? Но когда я думаю о Хаме, меня гложут сомнения. И мне кажется, что нелепо выделять четырех мужчин и четырех женщин из всего человечества, доказывать, что они лучше всех остальных. На Земле есть плохие люди, смею сказать, я один из них, но только не дети, только не младенцы. Я не могу поверить в такого Бога.

– Значит, ты хочешь рискнуть?

– Да... Айша, я хочу, чтобы ты пошла со мной.

– Сейчас?

– Да.

– Почему?

Хам говорил медленно, словно рассуждал вслух.

– Я никогда не решился бы попросить тебя. Но когда ты воскликнула: "Да утонуть бы нам всем и покончить с этим!" - я понял, что ты так же несчастна, как и я, и значит, у нас есть шанс начать все сначала. Мы используем этот шанс, если уйдем вместе. Другими словами, - продолжил он более уверенно, - я не хочу целый год жить с тобой в этом чертовом Ковчеге и наблюдать за Иафетом и Мерибол, зная, что люблю тебя в сто раз больше, чем он - свою жену, но не имея мужества первым шагнуть тебе навстречу.

Рука Айши с деревянным гребнем застыла в воздухе. В наступившей тишине она вновь начала расчесывать волосы, затем попросила: "Встань так, чтобы я могла тебя видеть".

Хам подошел к ней, встал сзади и чуть сбоку. Они смотрели на свои отражения в зеркале.

– Так ты стоял и раньше, когда тебе нравилось наблюдать, как я расчесываю волосы?

– Да.

– Мне кажется, ты никогда не говорил мне об этом.

– Я думал, ты знала.

– И напрасно. Не надо гадать, что я знаю, а чего - нет.