Выйдя на холодный воздух, я трусцой побежал к самолёту. Мой «гадкий утёнок» стоял недалеко от одного из звеньев МиГ-21. Когда я проходил мимо одного из самолётов, заметил, как настраивает на работу напарника Валера.

— Держишься за мной. Не отстаёшь. Скоро рассвет и тебе будет проще, понял? — объяснял он парню.

— Да. Как мы с вами и отрабатывали, — кивнул сербский лётчик.

— И помни, если что-то не так с самолётом, сразу доклад и выходи из боя. Ты стране нужен живой, уяснил?

Парень кивнул, но напряжение с его лица так и не ушло.

— Держи. Мой бывший техник без конфеты в полёт не отпускал. Только после посадки съешь, — протянул Валера парню карамель.

В этот момент Гаврюк меня заметил, стоящего у конуса воздухозаборника. Он достал из кармана ещё одну конфету и бросил мне. Поймав её свободной рукой, я посмотрел на неё и обнаружил знакомое название сладости.

— «Дубок», — прошептал я.

Та же конфета, которую всегда мне давал Елисеевич. Не отпускал в полёт без неё.

Валера посмотрел на меня и показал поднятый вверх большой палец. Я не успел сказать ему «спасибо», как он начал карабкаться в кабину.

Внимательно посмотрев по сторонам, я заметил большое зарево на севере и юге. Американцы продолжали безнаказанно наносить удары по территории Сербии. Но это ненадолго.

Оказавшись в кабине, я быстро начал запускать все потребители и двигатели. Самолёт загудел, экраны зажглись, в наушниках стал слышен плотный радиообмен. Никакого сейчас режима радиомолчания не будет. Атака в лоб, и всё. Единственное, что можно предпринять, так это подойти к АВАКСу как можно ниже. Это уже моя работа, пока будут прикрывать сербы.

— 711й, готов, — доложил я, поправив резинового утёнка на его уже привычном месте.

В эфире начались доклады о готовности группы МиГ-21. Особенно хорошо было слышно Валеру. Его позывной 521й прозвучал отчётливо.

— Группа, 081го готова, 711й, — доложил мне хриплым голосом Радич.

Что ж, теперь пора. Медлить не стоит.

— Старт, 711й выруливаем группой на полосу, — запросил я, и руководитель полётами дал разрешение.

Магистральную рулёжку слегка припорошило снегом. Когда проезжал мимо одной из стоянок, группа техников одновременно выполнила воинское приветствие, а кто-то даже перекрестил наудачу. С каждым метром на рулёжке чувствуется напряжение. В эфире молчание. Никто не хочет нарушать тишину, пытаясь спокойно настроиться.

Начали выстраиваться на полосе. Генерал справа от меня. Позади ещё одна пара МиГов и один ждёт очереди, чтобы занять исполнительный и взлететь.

Стрелки часов бегут крайне быстро. Ещё полчаса назад время тянулось крайне медленно, а сейчас его не остановить. Каждое движение стрелки будто совпадает с ударом пульса.

— Выводим! Максимал! — дал я команду в эфир.

Последние проверки перед взлётом произведены. Обороты двигателей на нужном режиме. Самолёт присел на переднюю стойку и слегка покачивается. Пора!

— 711й, группе взлёт. Паашли! — скомандовал я и отпустил тормозную гашетку.

Быстрый разбег и отрыв от полосы. Тут же отворачиваем влево, занимая курс в сторону Косово. Низкая облачность давит, словно низкий потолок в узкой комнате. Ощущение, что хочешь разогнуть шею, но не выходит.

— Ниже, — сказал я в эфир, прижимаясь к заснеженным склонам гор в районе Приштины.

Чем ближе к Албании, тем приходится плотнее прижиматься к горам. Иногда посматриваю в зеркало, чтобы увидеть силуэт самолёта Радича. Генерал держится плотно и не отстаёт.

Сквозь помехи в эфире пробиваются команды ведущих групп МиГ-21. Одна уже отвернула в сторону Тираны, а вторая — на Погорицу.

— 521й, вижу двоих на локаторе. 60 километров и облучают, — услышал я громкий голос Гаврюка.

Американцы начинают встречать на дальних подступах.

— 4 единицы справа от меня. Дальность 55.

— Маневрируй!

— Пуск по тебе! Ещё три слева от меня.

— Ррр! Мимо прошла!

Эфир стал наполняться громкими и нервными докладами. Ощущение такое, что обе группы даже не успели пересечь границу с Албанией и вступили в бой.

Надо сохранять хладнокровие. Пока мы движемся точно по намеченному маршруту. Один поворот и ныряем в широкое ущелье.

— До точки 90, — спокойно произнёс я про себя.

— 082й, облучают. Уходим парой вправо, — доложил Синиша.

Как раз сейчас мы подлетаем к горным хребтам Проклятие и Шар-Планина. Высота вершин всё выше и уже упирается в облачность. В облака уходить никак нельзя. Иначе вся группа распадётся и потеряется.

— Ромашка, 711му, — вызвал я пункт наведения.

— Отвечаю, 711й!