Похоже, как и обычно, придется разбираться с проблемами по мере их поступления.

— Разумеется, я с тобой поеду. Через час двадцать встречаемся в холле, — предупредила Али и, соскользнув с подлокотника, вышла из кабинета.

* * *

Несколькими часами позже. Новый Арбат

Черный мерседес остановился неподалеку от входа в здание, где размещался кабинет нотариуса. Заглушив двигатель, князь повернулся ко мне, попросил:

— Посиди пока в машине. За тобой придут.

Понятно. Скорее всего, собирается применять к Смолину родовой артефакт. Под принуждением хозяину не соврать. Почему же так нервничаю? Может, интуиция подводит?

Неохотно кивнула, чувствуя неприятное покалывание в руках и ногах, и Гоев покинул салон автомобиля. А стоило Али скрыться в дверях одноэтажного старинного дома, моя тревога усилилась.

Прикрыв глаза, положила затылок на подголовник. Надо выдохнуть и постараться определить, что конкретно меня беспокоит.

Иномирные способности предвидеть гадости отбрасываю. А вот быстрота сделки напрягает. Как юрист, я знаю — документов должно быть много и всяких-разных. Нотариус свой, но смухлевать не выйдет. После удостоверения сделки он обязан передать всю эту кучу бумажек в налоговую. Значит, пакет нужных документов есть. Ромка лишь внес правки: поменял данные покупателя.

Почувствовав, что стало слишком жарко, раздвинула полы «собольего» манто, оттянула пальцем ворот водолазки.

Уф-ф. Идем дальше.

Смолин отказал бандитам, долго и упорно «окучивающим» его фирму, но сразу же принял предложение горца, даже не встречаясь с ним. Вопрос: в связи с чем такая благосклонность?

В желудке отчего-то забурлило, а в горле пересохло. Испытывая дискомфорт, вышла на улицу. Прошлась туда-сюда у капота мерса. Выпавший ночью снег превратился в грязную кашу, убирать которую коммунальщики не спешили.

— Здравствуй, душа моя, — отвлек от самоанализа раскатистый бас.

Узнав его обладателя, я подняла голову и сухо поздоровалась:

— Здравствуй, Рома.

Ушлый юрист будто не заметил холодности приветствия.

— Я за тобой, краса ненаглядная, — проворковал он, улыбаясь в бороду. — Пойдем. Ждут только тебя.

Я взяла его под руку и ледяным тоном задала вопрос:

— Кто прессовал Смолина?

Не ожидавший, очевидно, подобного Лыков замялся. Затем нехотя признался:

— Псих.

Да чтоб тебя!

Эту кличку я слышала. В середине девяностых «подольские» считались крупнейшей ОПГ в России. Если мне память не изменяет, лидер этой группировки совсем недавно заявил о себе как об успешном предпринимателе. Естественно, это ширма. И, что самое противное, господина Лаликина величали Психом не просто так. Он запредельно жесток.

— Смолин уже сообщил о своем категоричном отказе? — продолжила допрос, идя с коллегой к нотариусу.

— Угу, — Лыков, толкнув входную дверь, пропустил меня вперед и тихо пояснил: — Четыре дня назад. Али знает.

Опаньки.

Грандмастер в курсе — это, безусловно, радует. Но вот понимает ли житель другого мира, кому именно дорогу перешел? Верно ли оценивает степень риска?

Весь путь до кабинета нотариуса я напряженно обдумывала, как себя вести. Все же один раз уже усомнилась в князе и в итоге выглядела полной дурой.

Будь что будет. Али это затеял. Ему и карты в руки.

Чувствуя, как внутри все трясется, глубоко вздохнула. Усилием воли призвала себя к порядку, нацепила маску глуповатой блондинки и уверенно вошла в знакомый кабинет. Роман остался в коридоре.

Мило поздоровалась с присутствующими. Подойдя к столу, села напротив князя и серьезного темноволосого мужчины. Прежде я со Смолиным не встречалась, но в том, что это он, сомнений не возникло.

Владелец зверофермы чисто по-мужски меня оглядел, одобрительно хмыкнул и в ожидании повернулся к горцу. Тот кивнул нотариусу, давая разрешение приступать к работе.

Худощавый седоватый юрист буквально вскочил со своего места. Подбежал ко мне, положил на столешницу пачку бумаг. Даже для видимости не попросив моего паспорта, он принялся показывать, где подписывать.

А то без него не знаю. Бесит.

Подписывая документы, я всей кожей чувствовала, как тает напряжение, исходящее от внешне невозмутимого Гоева.

Наконец я поставила последний размашистый росчерк, и нотариус облегченно вздохнул. Поздравив с успешной сделкой, он проводил нас до дверей кабинета.